В дальнем конце просторного зала, изобиловавшего колоннами, нишами и имевшем неровный, куполообразный потолок, поднимавшийся вверх спиральными выступами, помещался объект поклонения местного населения. У изображения какого-то божества, весьма похожего на статую в тизарском храме около Дилуэя, стоял на коленях юноша лет семнадцати и молился между двух пылающих огней, разожжённых в каменных чашах. Вместе с дымом к высокому своду возносились оранжевые искры, вырывавшиеся из пламени. Они не гасли, пока не достигали потолка. Позади принца, тоже коленопреклонённая, стояла его свита, а за ней – десятка три рабов.
Артур притаился в тёмном храме за одной из толстых колонн, наблюдая за тизарцами.
- Сколько ещё это будет продолжаться? – шепотом пожаловался молодой раб. – У меня все колени болят.
Находившийся слева от него старик тут же дал ему подзатыльник, прошипев едва слышно:
- Перестань ныть. Сейчас все молятся за выздоровление одной из дочерей короля, и ты тоже должен молить об этом великого Линглуно.
Артур стоял достаточно близко к этим двум рабам и отлично слышал их разговор. Они находились позади всех остальных и никто, кроме землянина, не стал свидетелем этих слов. Все рабы были в тёмной одежде и плащах из грубой ткани, это весьма отличало их от белого одеяния принца и его разноцветной свиты, не давая ни малейшего повода усомниться, кто и к какой касте тут принадлежит.
- Но почему я должен молиться за Касаг? Она ведь сестра принца, а не моя родственница. Я же не виноват, что ей вздумалось заболеть, - продолжал ворчать юноша.
Самозабвенно молившийся старый раб ничего не ответил, а лишь снова отвесил молодому человеку подзатыльник, но посильнее первого. После этого никто из них не произнёс ни слова.
Появившиеся два жреца в алых одеждах, остановились позади молившейся группы. Они как-то с тревогой посмотрели на изображение своего уродливого идола, и переглянулись. Один из них тяжко вздохнул и вытер лоб, словно его бил озноб.
- Может, стоит сказать всё сейчас? – спросил его второй жрец неуверенным тоном.
- Что именно? Что мы теряем свою власть? – нервно огрызнулся первый, и тут же оглянулся по сторонам, но его никто не услышал.
Разумеется, кроме замершего за одной из колонн Артура, который вновь весь превратился в слух.
А жрец продолжил:
- Стоит кому-то из королевской семьи узнать, что Линглуно уничтожен, как мы тут же начнём терять авторитет! Мы не можем допустить такой оплошности сейчас, когда всё так не стабильно.
- Но какой смысл молиться, если каждому теперь видно, что реакции от Линглуно никакой? – чуть ли не с отчаянием, словно загнанный в угол, спросил более молодой жрец.
Старший взглянул на него взором прожжённого интригана и манипулятора людскими помыслами:
- А пусть думают, что так нагрешили, что божество их просто слышать не хочет. Тем временем мы сумеем разрешить эту дилемму с помощью Улкара. И никто не должен знать лишнего.
- Но как скрыть истину? – всплеснул руками человек в алой одежде, словно преступник, у которого одно за другим разваливались алиби. – По городу уже ползут самые невероятные слухи, а неведомая сила движется прямо к нам, сметая всё на своем пути. У нас даже свидетелей нет, чтобы рассказали, что же случилось. Что мы выиграем своим молчанием?
- Очень многое. Во-первых, время. Во-вторых, всегда можно повесить все необъяснимые беды на выходки югеальских разведчиков или происки повстанцев из Квенры. Разве нет?
Он хитро прищурил глаза, видимо, и правда уверенный в своей власти. Его коллега лишь пожал плечами и удручённо покачал головой. Потом оба двинулись в сторону принца. Они о чём-то шепотом ему сообщили. Вели себя почтительно и тихо, чтобы никто из посторонних не услышал и слова из их разговора.
Через минуту принц встал. Его свита и рабы тоже поднялись с каменных плит пола и молча разошлись на две стороны, дав ему проход. Пока принц шёл к выходу, а все стояли, замерев в полупоклоне, Артур почти не дышал за колонной, где он прятался в густой тени.
За королевским отпрыском, тихо разговаривая, вышла свита, а за ней двинулись безмолвные рабы. Старый и молодой раб, перешёптывавшиеся во время всеобщей молитвы, шли последними. Когда они проходили мимо Артура, он сделал пару шагов вперёд и, зажав рукой рот отставшему юноше, затащил его быстро в тёмный угол. Через секунду оглушённый раб упал на пол. Сняв с него грубый чёрный плащ, Артур накинул его поверх себя, а плащ-хамелеон и свой бронированный туго свернул и прицепил к поясу.