— Не дойдут, — устало сказал командир роты. — Полягут, не дойдут. Все открыто.
Краснов пододвинулся к нему ближе, поглядел па тех двоих, нахлобучил каску на самый лоб:
— Погоди. Может...
Опять в невидимых амбразурах дзота затрепетало оранжево-розовое пламя. Сник и затих второй из ползших по скату солдат. Его товарищ тоже остановился, вернулся, взял у него что-то («взрывчатку или шнур», —подумал Краснов), переждал немного и снова двинулся вперед. Теперь уже один,
До вражеской огневой точки, прижавшей к земле почти две роты, оставалось не больше тридцати метров черно-рыжего с белыми пятнами снега каменистого ската высоты.
Солдат полз медленно и тяжело. Стрельба на этом участке стихла совсем. Казалось, роты затаили дыхание, ожидая, чем кончится единоборство человека со смертью, затаившейся в серых камнях.
— Правей бери, правей, — чуть слышно прошептал, глядя вверх, Краснов. — Эх, не так, не так надо было!..
Уткнувшись головой в попавшийся на пути камень, солдат свернул налево и чуть приподнялся, чтобы осмотреться. В ту же секунду блеснула вспышка огня, и, прежде чем сюда донесся грохот тяжелого пулемета, Бельский и Краснов поняли, что все кончено.
Со стороны батальона по развалинам крепости бесполезным и ненужным огнем ударили станковые пулеметы. Их короткие, яростные очереди полосовали воздух, вгрызались в неуязвимый камень старинных укреплений, а дзот, державший наступающих на одном месте, продолжал жить.
— Взрывчатка осталась? — в самое ухо командиру роты крикнул Краснов.
— До черта! У Махоркина.
— Как к нему пройти?
Бельский не сразу понял, что задумал замполит. Он оторопело посмотрел на него красными от ветра глазами:
— Зачем?
— Попробую подорвать этот дзот.
— Не выйдет.
— Попробую.
Командир роты пожал плечами, позвал связного:
— Вахрамеев!
Из-за камней ползком появился солдат в измазанной глиной шинели и сдвинутой набок каске. На его забрызганном грязью лице, ниже левого глаза, почти во всю щеку темнел фиолетовый кровоподтек.
— Слушаю, товарищ гвардии капитан!
— Это что? — показал на его щеку командир роты.
Солдат ухмыльнулся:
— Камнем... Я думал, голову оторвало. А потом ничего, отошло...
— Ну, значит, до ста лет будешь жить! — похлопал его по плечу Краснов.
— Проводишь капитана к Махоркину, — сказал Бельский.
— Есть!
Сияя своим кровоподтеком, неунывающий Вахрамеев ползком попятился к узенькой лазейке в куче камней, из-за которой он появился. Краснов на минуту задержался.
— Одна просьба, — сказал он командиру роты. — Отвлекай как-нибудь немцев. Огнем, что ль... Или пусть вон там, слева, ребята касками над камнями помахают. Договорились?
Авдошин лежал за большим длинным валуном, чуть замшелым с северной стороны. Земля вокруг была покрыта мокрым посеревшим снегом. На маленьких пятнышках проталин темнела прошлогодняя буро-зеленая травка. От нее пахло речной водой и застоявшейся прелью.
На вершине, в развалинах крепости, гулко и часто рвались снаряды. Тройка ИЛов прошла над залегшим батальоном и, чуть развернувшись влево, начала пикировать на немецкие укрепления. Дым над горой стал чернее и гуще. Усилился огонь вражеской артиллерии. Из северной части Буды противник бил по всем подступам к старой крепости.
Сквозь беспрерывный, содрогающий землю грохот Авдошин, как ему показалось, услышал откуда-то слева нестройное протяжное «ура». «Вроде начали! — встрепенулся он. — А дзот? Он же, гад, еще дышит... » Помкомвзвода посмотрел через плечо назад, ища глазами воронку, в которой, помнится, залег от огня лейтенант Махоркин. Но там не было никаких признаков движения. «Значит, рано... »
Прильнув к земле, он осторожно высунулся из-за валуна. Капитан Краснов и два солдата (их выделил в распоряжение замполита Махоркин) с короткими остановками медленно поднимались ползком по скату высоты. Авдошин не сразу разглядел их среди камней на грязно-сером фоне изрытого воронками склона. Они ползли не там, где ползли первые трое. Замполит повел солдат намного правее. Это было дальше, но безопасней: с той стороны ближние подступы к огневой точке находились в мертвом пространстве, и дымно-розовые трассы пулеметных очередей не могли задеть ни Краснова, ни солдат.
Метрах в пятнадцати от дзота, который по-прежнему хлестал по батальону почти беспрерывным огнем, замполит и солдаты исчезли, скрывшись за камнями.