— Дорогу знаешь? — взглянул Талащенко на командира взвода управления.
— Капитан Бельский связного прислал, товарищ гвардии майор, — сказал тот, кивнув па солдата с кровоподтеком под левым глазом.
— Добре, пошли! На всякий случай рассредоточиться по двое.
До низеньких домиков, столпившихся у подножия горы Геллерт, было не более полукилометра. Сейчас, озаренные пробившимися сквозь облака лучами заходящего солнца, их стены — белые, красные, розовые, с темными квадратами окон, полыхали багрово-золотистым огнем, а нависшая над ними громада горы казалась тяжелой грозовой тучей.
Бой шел на крайнем левом фланге бригады, уже за северными скатами Геллерта. Оттуда изредка доносились далекие отзвуки пулеметных очередей и разноголосый грохот орудий.
Пустынная узкая улочка, кривая, заваленная изуродованными немецкими повозками, битым кирпичом, обломками стен, петляя, поднималась вверх. Сапоги скользили по снежной слякоти. Кто-то из шедших сзади солдат упал, загремев котелком. Послышался сдержанный смех и негромкая увесистая ругань.
Чибисов остановился, поджидая Талащенко, и, когда тот вместе с Сашей подошел, сказал:
— Связной говорит, ближе дорога есть, напрямик.
— Где?
— Вахрамеев!
— Я! — солдат с кровоподтеком под левым глазом подбежал, остановился, вытянувшись в струйку перед командиром батальона.
— Где дорога ближе? — спросил тот.
— Во-он церквушку видите, товарищ гвардии майор? — Вахрамеев показал рукой па освещенную солнцем башенку костела, стоявшего на углу улицы, метрах в пятидесяти от них.
— Ну?
— От него левее возьмем. Так и выйдем к гвардии капитану Бельскому... Намного короче. Придется только по бугорку...
Одинокий, ошеломивший всех своей неожиданностью выстрел оборвал Вахрамеева на полуслове. Солдат охнул, схватился обеими руками за живот и, сгибаясь все ниже и ниже, закружился на одном месте.
— В подъезд! — крикнул Талащенко. — Ложись! Чибисов!
— Я!
— Найти эту кукушку! А то перебьют нас по одному...
— Есть! Канавин, Ревенко, за мной!
Двое солдат метнулись за командиром взвода управления на другую сторону улицы. Капитан Уваров подхватил опустившегося на колени Вахрамеева, поволок его к подъезду.
Какое-то мгновение Саша обескураженно глядел перед собой, подсознательно ощущая, что по ним стреляют, и в то же время ничего не понимая толком. Кто стреляет? Откуда? И почему здесь, в тылу батальона? Второй выстрел и резкий голос Талащенко словно подсказали ему, что надо делать. «Ведь его же... гвардии майора... Его же могут... » Зеленин кинулся к командиру батальона, что-то кричавшему через улицу Чибисову, обхватил его руками и попытался затолкнуть в темный провал ближайшего подъезда.
— Товарищ майор!
— Погоди, Саша...
— Товарищ гвардии майор!
Со стороны костела снова раздался выстрел. Тяжелый удар в спину, чуть ниже левой лопатки, мгновенная, одурманивающая и от этого словно не ощутимая боль слились в сознании Зеленина с далеким, еле слышным звуком выстрела, и все исчезло. Он даже не понял, что случилось.
Талащенко удержал его отяжелевшее, расслабленное тело и, чувствуя на руках густую, теплую кровь, стиснул зубы. Он занес Сашу в подъезд, молча посмотрел на Уварова. Начальник штаба догадался, чего он хочет, сбросил с себя плащ-палатку, расстелил ее на захламленном полу, и они вдвоем осторожно положили на нее мертвого ординарца.
Чибисов появился в подъезде запыхавшийся, какой-то нервно-веселый, но сразу оторопел, увидев на полу распростертое, недвижное тело Зеленина.
— Что там, докладывай, — хмуро взглянул на него Талащенко.
— На самой верхушке сукин сын сидел, — сказал командир взвода управления, продолжая глядеть на Зеленина.
— В костеле?
— В костеле. Живым не дался. Ревенко его третьим выстрелом снял. Обыскали и вот документики с собой захватили. — Чибисов полез в полевую сумку. — Опять эти «Скрещенные стрелы»...
6
Пытаясь наглухо прикрыть все подступы к королевскому дворцу, темневшему на крутом холме почти в самом центре Буды, противник отошел вверх по Дунаю, в район водолечебницы Рац и примыкавших к ней улиц. Левый сосед мехбригады Кравчука, преследуя отступающих, ворвался в седловину между двумя придунайскими высотами, круто развернул свой правый фланг и к вечеру закрепился на северных скатах горы Геллерт. Батальон Талащенко, к концу дня занявший развалины древней крепости, оказался во втором эшелоне, получил приказ выставить охранение, привести себя в порядок и до утра отдыхать.