12
Трудно было понять: спит Свиридов или лежит без сознания. Скорее всего — лежит без сознания.
Шел шестой день их полу-плена, шестой день мучительного умирания «бога вождения». К вечеру, еще не понимая толком, что произошло, Виктор почувствовал что-то неладное. Он долго не мог сообразить, в чем дело, пока Свиридов случайно не обронил:
— Совсем тихо стало...
Да, сегодня не было слышно даже артиллерийской стрельбы. Кругом стояла непонятная тишина. Мазников поднялся, подобрался к дыре слухового окна, огляделся. Багряный свет заходящего солнца залил пятнистые, в огромных проталинах поля с черными, ужо не дымящимися коробками подбитых и сгоревших танков, подкрасил кроваво-красным быстро летящие по ветру на юг облака.
«Неужели наши отошли за Дунай? »
Вернувшись на свое место, в осточертевшую, ненавистную ямку в кучке пыльного сена, Виктор встретил немигающий, горячечный взгляд Свиридова.
— Точка, гвардии капитан! — сказал «бог вождения», — Дай пистолет! Не могу больше!...
— Не дам!
Перед рассветом Мазникова разбудил необъяснимый страх. Кругом по-прежнему стояла тишина. Сквозь дырявую крышу и в проем слухового окна виднелось серое небо. Было холодно и сыро от стелившегося по земле белого густого тумана...
«Свиридов же не дышит! » — вдруг понял Виктор..
Его бросило в дрожь. Но он переборол ее, нащупал рукой фонарик, включил. Свиридов лежал неподвижно, вытянувшись, закрыв глаза. На его искусанных губах черным запеклась кровь. «Бог вождения» умер.
Было часа два дня, когда Мазникову почудилось, что где-то всколыхнула тишину артиллерийская канонада. Он насторожился, прислушиваясь, приподнялся на локте. Действительно гремело. В северном направлении. Не очень сильно.
Он подобрался к слуховому окну, выглянул наружу. Туман уже рассеялся. По небу медленно ползли белые рыхлые облака. За ними, высоко на юге, угадывалось солнце.
Гул артиллерии нарастал, будто приближался. Но чьи орудия стреляли — этого понять было нельзя, «Наверно, наши... Наверняка наши! А вдруг немцы? Ведь у них здесь и там, севернее, огромные танковые силы!.. »
Близкий треск мотоциклетного мотора ошеломил Мазникова своей неожиданностью. Выскочив из-за покосившегося высокого забора, во двор на двух мотоциклах с колясками въехали немецкие автоматчики. Пять человек. Следом показался бронетранспортер.
Виктор попятился внутрь чердака, не оглядываясь, на ощупь нашел свиридовский ППШ и, пододвинувшись к прямоугольной дыре лаза, лег, готовый защищаться и защищать своего павшего боевого друга,
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ПРОРЫВ
1
Сотни офицеров и десятки генералов — командиры гвардейских стрелковых дивизий и корпусов, механизированных и танковых бригад, артиллерийских полков и минометных батальонов, эскадрилий штурмовой авиации и дивизионов «катюш» — сидели в это мартовское утро у своих радиостанций и телефонов, хмуро поглядывая на небо и проклиная погоду. Они ждали не команды открыть огонь, поднять в воздух самолеты, а потом двинуть вперед пехоту и танки частей прорыва. Они ждали, когда рассеется туман.
Густой, бело-сизый, как снятое молоко, он, казалось, залил всю землю, затопил окопы и траншеи, огневые позиции артиллерии, выжидательные рубежи танковых батальонов, скрыл от глаз передний край противника. Он залепил амбразуры наблюдательных пунктов, сделал непроглядными стекла безотказных смотровых приборов, прицелов, биноклей и стереотруб. Сырой и холодный, он проникал сквозь толстое сукно шинелей и кожу сапог, сквозь брезент палаток и фанерную обшивку автомобильных кузовов, оседал изморосью на броне танков и на стволах артиллерийских орудий, на прикладах автоматов и на касках притаившейся в окопах пехоты.