Смысл этой идеологической диверсии был весьма прост: внушить советскому командованию, что оно действительно совершает ошибку и в его же интересах попридержать рвущиеся к Вене войска. О, их остановка даже на неделю может резко изменить ситуацию на юге! Американские войска, принимая пленных и расходуя за день меньше боеприпасов, чем расходуется их на учебных стрельбах, первыми вступят в Австрию, первыми придут в Вену.
Но советские войска энергично и стремительно шли вперед, используя все возможности и все средства, не сбавляя темпа продвижения. Сейчас, и это было ясно любому, каждый день успешного боя, каждый пройденный на запад километр приближали сроки окончания войны, которая все еще уносила и уносила тысячи и тысячи человеческих жизней.
Гитлеровскую ставку трясло. Фюрер все эти дни бушевал в комфортабельных подземельях имперской канцелярии. У солдат и офицеров нескольких эсэсовских дивизий, панически отступавших в Венгрии, он приказал сорвать нарукавные отличительные знаки. 20 марта начальник имперского штаба сухопутных войск Гудериан сдал дела генералу Кребсу и был отправлен «лечить больное сердце». Четыре дня спустя Гитлер специальным приказом отстранил от исполнения обязанностей командующего группой армий «Юг» генерала от инфантерии Велера.
А советские войска шли и шли на запад. «Мосты! Захватывать мосты через Рабу! » — такие приказы летели из штабов вдогонку танковым и механизированным корпусам.
«Захватывать мосты на Рабе! » — эти слова скрывались за колонками цифр передаваемых в эфир шифровок. Их отстукивали телеграфные аппараты на линиях прямой проволочной связи. Они были написаны на тонкой папиросной бумаге, лежавшей в пакетах, которые на «виллисах», бронетранспортерах и даже на верховых лошадях развозили по подчиненным частям офицеры связи командования.
Вечером двадцать седьмого марта их передавали уже открытым текстом на волнах связи танковых экипажей, они зазвучали в наушниках батальонных и ротных радистов, на НП артиллерийских дивизионов..,
8
От четырех начисто разбитых домиков господского двора Ференцхаза, где располагалась в тот вечер рота старшего лейтенанта Лазарева, до исходных позиций танков в лощине правее высоты 120, 0 было километра полтора. Рота пошла туда пешком. Напрямик через поле, увязая в мокрой оттаявшей земле, тяжела волоча облепленные грязью ноги. Небо на юго-западе трепетало отблесками зарева и осветительных ракет, передовая клокотала метавшейся из края в край пулеметно-автоматной перестрелкой.
— Шире шаг, хлопцы! Шире шаг! — раздался сбоку голос Лазарева, хриплый и сдержанный.
Лазарев торопливо прошел в голову роты, взметнулась на ветру и погасла сорвавшаяся у него с папиросы чуть заметная красная искорка.
— По дороге быстрей бы дошли! — недовольно сказал Быков, шедший рядом с Авдошиным.
— Тут короче будет, — отозвался командир взвода. — Почти на целый километр. Я сам по карте измерял.
Быков усмехнулся, и Авдошин увидел в отсветах зарева его ровные белые зубы.
— Гладко было на бумаге... Потом целый час от этой грязюки отчищаться надо!
Быков отошел в сторону и, яростно взмахнув то одной ногой, то другой, будто бил по футбольному мячу, стряхнул с них вязкую, как замазка, землю. За его спиной глухо ударился о котелок зачехленный в брезент футляр со скрипкой.
— Я вот так и не пойму, ты что ж, значит, артист? — спросил Авдошин.
— Хотел быть артистом, — ответил Быков, поправляя автомат. — Да не получилось. Война помешала.
— Война многим жизнь спутала...
— Точно, товарищ гвардии младший лейтенант! — влез в разговор Бухалов. — Разрешите сказать?
— Ну?
— Я вот тоже... Такая ж, в общем, история. Меня перед самой войной хотели в кино взять сниматься. Типаж, сказали, какой-то во мне нашли. А главный ихний... Как его?..
— Режиссер? — подсказал Быков.
— Точно, точно — режиссер... Так он прямо заявил, что у меня юмористический талант. Сказал, что растет смена этому... Алейникову. Видели небось? В «Трактористах».
— И еще он в «Большой жизни» играет, — добавил кто-то из солдат.
— Правильно!.. Так что это совершенно справедливо вами, товарищ гвардии младший лейтенант, замечено, — философски продолжал Бухалов. — Война, фактически, многим жизнь поломала... Но кое-кого, как говорится, и на руководящие посты выдвигает, будущих генералов обнаруживает.
— Будущих генералов! — передразнил Авдошин, догадавшийся, что Бухалов в шутку намекает на его выдвижение и полученное им звание. — Это для дела необходимо, чтоб вот такие, как ты, по домам быстрей двинулись... Генералов!..