Далеко справа один за другим стали рваться немецкие снаряды,
— По дороге бьет, — посмотрел в ту сторону Авдошин. — А ты, Быков, говорил! Если бы мы там пошли, он бы всю нашу роту таким налетом положить мог.
Быков промолчал, и разговор сам собою сник. Ухали справа снаряды, впереди небо по-прежнему отсвечивало ало-розовым, в деревушке на горизонте, она называлась, кажется, Морицхида, перекатывался грохот уличного боя. А здесь, в пустом черном ночном поле, тяжко чавкали по земле сапоги, грузно, размеренно шагали люди в шинелях. Часа через полтора им предстояло на броне танков прорываться через оборону противника к нему в тылы.
Наконец рота остановилась в начале широкой пологой лощинки, вдоль русла которой вытянулись в колонну ожидавшие пехоту танки. Их темные силуэты были едва видны в мутно-влажной синеве ночи.
— Кажись, прибыли, — сказал Авдошин и, повернувшись к своему взводу, негромко скомандовал: — Приставить ногу!
Колонна устало остановилась, послышались приглушенные, с простудной хрипотцой голоса:
— Перекур!
— Садись, на чем стоишь...
— Курить осторожней, — напомнил Авдошин, — Быков! Я к командиру роты. Людей никуда не отпускать.
Старший лейтенант Лазарев, все командиры взводов и несколько офицеров-танкистов толпились около ближней к выходу из лощины «тридцатьчетверки».
— Артналет начнется через семнадцать минут, — сказал высокий танкист, поднося близко к глазам наручные часы. — К этому времени нам надо подойти к своим боевым порядкам. Давайте не задерживаться. Разбирайтесь по машинам.
Взвод Авдошина уместился на броне двух «тридцатьчетверок». На башне одной крупными белыми цифрами было написано 214, на башне другой — 215. Броня дышала холодом и силой.
— Н-да, —устраиваясь поудобней, пробормотал Бухалов. — Это вам не такси. И даже не автобус. Все кишки растрясет и кости повыворачивает, пока на ту сторону переберемся.
Из открытого люка башни показалась фигура танкиста. Лицо его в темноте разглядеть было трудно, но по всему — по движениям, по голосу, по настроению — чувствовалось, что это молодой и веселый парень.
— Хлопцы, — спросил он, — у вас тут кто старший?
— Я, — отозвался Авдошин. — Командир взвода гвардии младший лейтенант Авдошин.
— Очень приятно! — танкист протянул ему руку. — Гвардии лейтенант Снегирь. Значит, порядок в танковых войсках!
— И в механизированных тоже! — буркнул Бухалов.
Авдошин оборвал его:
— Отставить зубоскальство!
— Я вот о чем, хлопцы, хотел попросить, — Снегирь сдвинул шлем на затылок: — за десантные скобочки покрепче держитесь! Если скинет, подбирать некогда будет. А машина, которая следом идет, может гусеницами и одежонку попортить. Учтите! И это... за фаустниками посматривайте. В дисках-то трассирующие?
— Точно!
— Хорошо. В случае чего цели укажете.
— Знаем это дело, товарищ лейтенант! — откликнулись с правого надкрылка. — Не первый раз в десант идем!
— Тогда порядок! Сейчас трогаемся.
Снегирь спустился в башню, захлопнул за собой крышку люка. Прошло не больше минуты, и мотор танка заработал. Машина задрожала, потом будто вся встрепенулась, напряглась и легко тронулась с места. Десантников чуть отбросило назад, кто-то ругнулся, кто-то, сдерживая себя, сдавленно захохотал.
214-я, на которой сидел Авдошин, шла второй. За ней громыхало еще несколько танков. Держась за скобу, командир взвода оглянулся, сосчитал их. «Семь. Это ничего, внушительно! »
Лощина кончилась, и передний край — та временная линия, на которой, прикрывая Морицхиду с фланга, окопались немцы, — стал обозначаться теперь более определенно. Казалось, совсем близко стелились по земле розовые трассы длинных пулеметных очередей, кое-где, то справа, то слева, взлетали осветительные ракеты. Позади танков рвались снаряды, несколько мин шлепнулось неподалеку слева. «А внутри-то, в этой коробочке, сейчас вроде поспокойней, — подумал Авдошин, прижимаясь к броне. — Только все равно на свободе лучше. Там сгоришь, как в мышеловке... »
«Тридцатьчетверки» стали разворачиваться из походной колонны в линию. Шедшая впереди машина чуть-чуть отстала, танк Снегиря взял правей, остальные начали принимать влево. Авдошин хорошо видел их темные силуэты и не мог не восхититься точностью, с которой они проделали этот маневр.
Из тылов по немецкой обороне ударили орудия. Даже в этом неистовом грохоте и лязге временами было слышно, как тяжело, с шелестящим свистом летят вперед, через голову десантников, снаряды. Передний край противника, до которого было сейчас метров пятьсот, начали перепахивать багровые, огненные вспышки разрывов. «Тридцатьчетверки» прибавили скорость и полетели, казалось, прямо на эти разрывы.