Отряхиваясь, как-то виновато улыбнулся Добродеев, Махоркин осматривался по сторонам. Отар Гелашвили, стоя на коленях, тряс за плечо Бухалова.
— Подъем! Кончай ночевать! Э, дорогой, подъем!..
—А?! — осоловелыми глазами посмотрел на него Бухалов.— Мимо, да? — Он сел, ощупал себя, потрогал зачем-то свои уши, глуповато ухмыльнулся.— Ох, черт! Чего это он ко мне привязался?
— Надо было покороче родиться,— сказал Авдошин.— А то вон какой вытянулся! Фриц тебя сразу засек. Думал, что генерал.
Бухалов обиделся:
— Вытянулся! Генерал! Тут пока генералом станешь, сорок раз накроешься...
— Тихо! — оборвал его Махоркин.
Сквозь грохот разрывов из-за бруствера донесся тяжелый, густой гул моторов. На левом фланге кто-то пронзительно закричал:
— Танки!
— Танки с фронта! — повторило несколько голосов в разных местах траншеи.
Детское выражение разом исчезло с лица командира взвода. Его синие глаза потемнели, и в них вспыхнули властные огоньки, Покрытые пушком щеки медленно заливала бледность.
— К бою!..
На роту Бельского противник бросил девять танков с десантом автоматчиков. Их поддерживала пехота. В воздухе снова засвистели крыльями «мессера». Один «тигр» был уже подбит артиллеристами. Накренившись, он остановился, но продолжал стрелять. Сидевшие на его брони автоматчики скатились в снег и, укрываясь за другими танками, пошли вперед по отлогому, заснеженному скату высоты.
От нервного напряжения Авдошина затрясло, как в приступе малярии. Он оглянулся на Добродеева, который вытаскивал из ящика противотанковые гранаты. «Ну что, старшина, дело-то хреновое?»
Длинная пулеметная очередь стриганула по самому гребешку бруствера. Вспыхнули фонтанчики снежной пыли, в окоп посыпалась земля. Вторая очередь пришлась значительно выше. Злые, светящиеся красным шмели пуль глухо шикнули над головой помкомвзвода.
Приложившись к автомату, Авдошин выглянул за бруствер, и у него захолонуло сердце: по склону, упрямо перебирая поблескивающими гусеницами, ползли три немецких танка. Очерченный белым крест и опознавательный знак были ясно видны на башне одного из них, того, что развернул свое орудие влево. За танками, стреляя перед собой из автоматов, карабкалась вверх пехота. И «тигры» и пехотинцы казались неуязвимыми. Как призраки, проходили они через дымы минных разрывов, в переплетении пулеметных трасс, и эта их кажущаяся неуязвимость была страшнее их самих.
Помкомвзвода дал несколько очередей по автоматчикам. По ним же стреляли справа и слева. Кто-то из соседей уже швырнул противотанковую гранату. Упав на снег, она покатилась вниз и взорвалась около машины, шедшей в центре. К небу взметнулся серый столб земли. Несколько немцев свалились замертво, но «тигр», продолжая стрелять из пулеметов, прошел сквозь дым и, качнувшись, миновал минную воронку.
Авдошин стиснул рукоятку противотанковой гранаты, прижался к стене окопа слева от Добродеева, стрелявшего и стрелявшего из автомата, и стал ждать.
Танк шел под небольшим углом. В рыхлом снегу почти не было видно его гусениц. Тяжелая листовая броня прикрывала медленно вращающиеся катки.
Рядом с бруствером, ослепив помкомвзвода оранжево-голубым пламенем, грохнул снаряд. Авдошина отшвырнуло в окоп, тяжело ударило о земляную стену. В глазах потемнело, заложило уши, внутри словно что-то оборвалось.
Когда он очухался, «тигр» был уже метрах в пятнадцати слева. Медленно перебирая одной гусеницей, он деловито утюжил чей-то окоп.
«Бухалова накрыл! Леньку Бухалова!..»
Неожиданно кто-то высокий, в одной гимнастерке, с шинелью в руках вскочил на броню танка. Авдошин узнал Отара Гелашвили. «Что он делает!»
Не обращая внимания на стрельбу, Гелашвили аккуратно прикрыл шинелью лобовую часть башни и, спрыгнув вниз, скатился в полузаваленный землей окоп.
«Смотровые приборы закрыл... Ослепил...»
«Тигр» вздрогнул, дернулся вперед, разворачивая башню то в одну, то в другую сторону, сполз с окопа. И тотчас же в окопе поднялся Бухалов. Без каски, грязный, обсыпанный землей и снегом. По его щеке текла кровь, маскхалат был разодран. Что-то остервенело прокричав, он широко замахнулся, швырнул противотанковую гранату и сразу упал сам. Граната ударилась в железную решетку жалюзи над мотором в кормовой части «тигра», подпрыгнула и взорвалась.