— К немцам не завезешь? — нахмурился Мазников.
— Будьте спокойны, товарищ гвардии полковник! Уж если мы куда с вами один раз съездили, не ошибусь.
Впереди и по сторонам, за разбитыми домами, слышалась частая автоматная и пулеметная стрельба. Далеко слева, выстрел за выстрелом, били орудия. Надрывно ревя моторами, над улицей сверкнула крыльями пара истребителей. Командир бригады даже не успел разглядеть их.
Каменные плиты тротуара были завалены сбитой со стен штукатуркой, сорванными, покосившимися при падении вывесками. Грязно-белый, смешанный с земляной пылью и копотью снег припорошил сгоревшие изуродованные машины, опрокинутые повозки, окоченевшие трупы лошадей.
Повернули направо, и сразу же за углом дома водитель притормозил. Метрах в ста догорало трехэтажное каменное здание. В его окнах, густо дымясь, шевелилось косматое рыжее пламя. Рядом на круглой афишной тумбе трепыхались на ветру желтые клочья какого-то объявления на двух языках, немецком и венгерском. Верх тумбы был выщерблен снарядом.
Придерживая планшетку, Мазников вылез из машины, быстро зашел в подъезд напротив. Еще вчера вечером, в ярком свете зарева, он приметил это место по размашистой надписи чем-то черным: «Проверено, мин нет. Щегольков». Чуть ниже этой надписи теперь была выведена другая: «Проверено, бору тоже нет. Авдошин». Этот «ориентир» обозначал командный пункт первого мотострелкового батальона. Оставалось только пройти во двор и свернуть во входной тамбур полуподвального этажа,
Талащенко, согнувшись, сидел на корточках под широкой лестницей и хрипло кричал в телефонную трубку:
— Слушай, Братов! Что там у тебя? Громче! Громче, говорю! Эге! Батарею! С батареей, извини за выражение, и дурак возьмет. Нет у меня сейчас батареи. Поддерживает Бельского!.. Ты куда вышел? К перекрестку? Ну добре!..
Увидев командира бригады, он сунул трубку телефонисту, распрямился.
— Как дела? — не дав ему доложить, спросил Мазников.
В его голосе Талащенко почувствовал усталость и раздражение. Командир бригады наверняка был недоволен тем, что батальон, упершись в один из ключевых кварталов, всю ночь протоптался на месте, в то время как его соседи, хоть и медленно, стараясь не оголять флангов, но все-таки продвигались в общем направлении к горе Святого Геллерта.
— Пытаемся выйти к площади, товарищ гвардии полковник, — невесело сказал командир батальона.
Мазников достал из внутреннего кармана шинели очки:
— Давай-ка по карте разберемся.
Во дворе около самого тамбура со звонким металлическим треском разорвалась мина, потом другая. Голубовато-розовое пламя ярко осветило грязные, в затоптанном снегу, ступеньки и стену дома напротив. В проем двери, громко ругаясь, влетел Бельский и стал разглядывать только что пробитую осколком полу полушубка.
— Ты чего явился? — недовольно спросил Талащенко. — Телефона нет?
— Да тут недалеко, решил сам. — Бельский наконец разглядел в полутьме подъезда командира бригады. — Разрешите доложить, товарищ гвардии полковник?
— Слушаю.
— Делегация со мной. От местного населения. Еле живы... Разрешите?
— Кто такие?
— Одну минутку, извините, — командир роты выглянул из двери и махнул кому-то рукой.
В тамбур, пригибаясь, быстро вошли пожилой темнобородый человек в темном пальто, без шляпы и мальчишка лет четырнадцати, в драном лыжном костюме неопределенного цвета.
— В чем дело, капитан? — с раздражением спросил Мазников.
— Доложите все полковнику, — приказал чернобородому командир роты.
— Вы позволите, господин полковник? — по-русски, почти без акцента, спросил тот.
— Слушаю.
Где-то очень близко опять увесисто ухнула мина. Чернобородый оглянулся на дверь, потянул мальчика за рукав в глубь тамбура.
— Насколько я понимаю, войска господина капитана, — он галантно поклонился в сторону Бельского, — намерены выбить противника из дома на углу этой улицы и приготовили пушки...
Командир бригады перебил его:
— Откуда вы знаете русский язык?
— О! — мадьяр горестно качнул головой. — Я знаю еще шесть языков: польский, сербский, чешский, английский, немецкий и испанский... Было время, когда я читал в университете славянскую филологию. Но потом, после победы Гитлера в Германии... Сами понимаете... Меня выгнали с благословения его высокопревосходительства регента... Потомки княжеского рода Эстергази приютили меня, взяли к себе библиотекарем;..