— Вот бы перекрыть это ущелье! — сказал я Иовану.
— Хорошо было бы… Но кто знает, куда мы отсюда отправимся? В какую сторону и скоро ли? На все есть «высшие соображения», братко… Ты слышишь? Нас, кажется, зовут.
Мы стали спускаться с горы.
В небольшой пещере, где поместился штаб, Кича Янков собрал командиров и комиссаров рот. Ясно было, что он принял какое-то решение.
— Друзья, — заговорил он твердо. — Я не знаю военной тактики и прочей стратегии так хорошо, как знал ее Томаш Вучетин. Мое дело слесарное. Но теперь и я кое-чему научился. Мне кажется, что в дальнейшем нам придется рассчитывать только на себя.
— Почему? — спросил Милетич. — Вот наладится связь с верховным штабом и придет приказ.
— Это было бы самое лучшее, — сказал с улыбкой Кича. — Но… — он замолчал.
В пещеру, оттолкнув часового, ворвался Катнич. Красный, возбужденный, он не мог сразу отдышаться.
— Другови! — радостно закричал политкомиссар. — Долгожданная новость! Англичане и американцы высадились во Франции между Гавром и Шербуром. Второй фронт теперь существует!
— Что?!
— Неужели?
— Наконец-то! Давно собирались!
Командиры обрадованно переглядывались. Такая в самом деле счастливая и долгожданная новость.
— Потрясающе! — Катнич присел на камень. — Сейчас только поймал… Долго возился с радиоприемником, дьявол его возьми! И вдруг настроил. Слышу, все станции трубят: четвертого июня союзники взяли Рим, перешли Тибр, и вот уже вторжение на французское побережье. Эйзенхауэр посетил район высадки. Рузвельт молится по радио, чтобы бог дал нам веру друг в друга, веру в наш единый крестовый поход и помог нам одолеть апостолов алчности и расового высокомерия! Поздравляю вас, другови. Ура союзникам! Заочный привет мистеру Маккарверу! А что у вас тут? Совещание? Какие стоят вопросы?
— Вопросов много. Мы хотели бы обсудить… — начал было Янков.
Катнич, по обыкновению не дослушав, прервал его.
— Самое важное в том, что теперь мы по-настоящему сильны! — восторженно воскликнул он. — Отбросим в сторону все наши внутренние разногласия! Да! Ведь у меня митинг! — спохватился комиссар. — Бегу. Поскорей заканчивайте тут свои дела, с учетом нового положения вещей — и на митинг! Кстати, почему здесь нет капитана Куштриновича? Рекомендую прислушиваться к его советам. Он отличный знаток военного дела. Ну, я бегу.
Снаружи донесся монотонный голос Мачека:
— На митинг, другови, на митинг собирайтесь! На митинг по поводу открытия второго фронта!
— Так вот, друзья, — продолжал Янков, когда Катнич исчез. — Новости хороши, ничего не скажешь. Но нельзя уповать только на союзников. Помните, как мы радовались, когда они высадились в Сицилии, а потом на юге Италии? Все ожидали перемены в войне. Говорили: через месяц-два будет освобождена Югославия, англо-американцы скоро придут к нам! И что же оказалось? Они вот уже целый год топчутся в Италии и только теперь взяли Рим. А Красная Армия за этот год прошла с боями больше полутора тысяч километров и находится уже у границ Румынии. Ждать настоящей помощи надо не от второго фронта, а от русских. — Кича остановил на мне ласковый взгляд. — И скоро, друзья, скоро! Очень жаль, между прочим, что в такие решающие дни мы оторваны от верховного штаба, даже не можем рассчитывать на связь с ним. Он остался в Дрваре, а мы пойдем дальше, в Сербию. Напрасно вообще мы ушли в сорок первом году из Сербии в Западную Боснию. От рабочего класса ушли!
— А верно! Почему мы ушли тогда из Сербии? — задумчиво спросил один из командиров, пропуская табачный дым сквозь отвислые усы. — Нас предали четники, но мы могли вернуться и отомстить. Почему мы не отомстили? Оставили сербский народ на произвол четников!
— Надеялись, что второй фронт откроется на побережье, в Далмации, — с затаенной ухмылкой сказал комиссар второй роты, погладив на висках седеющие волосы. — Выходит, ошиблись. Он открылся вон где, во Франции! Представляете, какая в Дрваре сейчас происходит перетасовка? Верховный штаб, конечно, переедет сюда, поближе к нам!
— Так оно и будет, — убежденно подтвердил Милетич. — Поближе к нам и к болгарским партизанам. Ведь рядом с Сербией, на планинах Центральных Балкан, тоже, наверное, идет борьба. В Болгарии, говорят, есть партизанские отряды. Хорошо было бы с ними связаться.
— Давно пора! — сердито бросил Кича, хмуря лоб. — Но едва ли, братцы, штаб переедет из Дрвара в Сербию. Тут мало наших войск. А то, что здесь много рабочих, горняков и крестьян, которые нас поддержат, — это у нас, к сожалению, считают несущественным.