Цезарь также переманил на свою сторону одного из народных трибунов Гая Сербония Куриона, такого же отчаянного и сумасбродного человека, как Клодий. После убийства Клодия Курион даже женился на его вдове Флавии. Он был политическим противником популяров, но Цезарь использовал в своих интересах то, что Курион влез в чудовищные долги из-за своего расточительства, отягощенного тем, что он устроил пышные погребальные игры в память о почившем отце, а для их проведения построил амфитеатр, только на его возведение потратив круглую сумму. Цезарь предложил Куриону оплатить все его долги, если он перейдет на его сторону. Тот с радостью согласился, да и Цезарь не прогадал: Курион стал оказывать ему существенные услуги.
Весной 50 года Бибул, давний противник Цезаря и его товарищ по консульству 59 года, а ныне наместник Сирии, запросил у сената два дополнительных легиона для отражения набегов парфян на сирийскую территорию. Помпей великодушно согласился отправить в Сирию один из своих легионов, если Цезарь поступит так же. Однако согласившись помочь Бибулу, Помпей намеревался ему отправить один из тех двух легионов, которые он в свое время одолжил Цезарю для ведения войны в Галлии. Таким образом, получалось, что армия Цезаря уменьшится на два легиона, а численность войска Помпея не сократится. К удивлению многих римских политиков, Цезарь не стал противиться такому раскладу, и умеренные сенаторы посчитали, что он стремится не допустить военного конфликта с Помпеем. Однако положение в Сирии вскоре изменилось в лучшую сторону, и Бибулу не потребовались дополнительные войска. Но вместо того, чтобы вернуть Цезарю легионы, Гай Марцелл настоял на том, чтобы они остались в Италии под командованием Помпея. Тогда Цезарь восполнил свои потери еще одним рекрутским набором.
Ведя борьбу с оптиматами, Цезарь стремился заручиться поддержкой сенаторов, державшихся умеренных взглядов. Следуя этой направленности, он посодействовал Цицерону, который в то время был наместником Киликии. Цицерону, сугубо гражданскому человеку, удалось одержать несколько второстепенных побед над вторгнувшимися в Киликию парфянами и горскими племенами. Однако сам Цицерон воспринял эти победы как значимые и, возомнив о себе как о недюжинном полководце, обратился к сенату с просьбой, чтобы ему по возвращении в Рим позволили устроить малый триумф. Оптиматы посчитали, что Цицерон не заслуживает триумфа, но Цезарь с помощью популяров провел закон, удовлетворивший домогательство Цицерона. Добившись успеха, Цезарь сообщил Цицерону, что это он поддержал его (предварительно поздравив его в письме с одержанными победами).
Не дремали и оптиматы. Гай Марцелл предложил провести закон о замене Цезаря другими наместниками в провинциях, находившихся под его управлением. Как следствие, Цезарь лишился бы и командования войсками. Однако Цезарь подготовился к такому повороту событий, и, по его указанию, Курион, выступая в сенате, одобрил законопроект Марцелла, но с существенным добавлением: единовременно с Цезарем должен прекратить свои полномочия и Помпей, оставив наместничество и командование войсками. Курион пояснил, что один полководец с огромной армией опаснее двух. Если войска останутся единственно у Помпея, то он из защитника Римского государства может превратиться в диктатора.
Умеренные сенаторы, выслушав дополнение Куриона, разразились аплодисментами, но закон с его дополнением не прошел, ибо ему воспротивились оптиматы. Предложив обоюдный отказ от командования войсками, Цезарь шел на известный риск, но он был уверен, что справится с оптиматами и без войска — на политическом поприще. Обсуждение законопроекта продолжалось несколько дней, но всякий раз, когда Гай Марцелл предлагал принять свой закон, Курион отвечал неизменным вето. Когда же Курион ставил на голосование свое предложение, оно не набирало нужного числа голосов из-за противодействия оптиматов. Наконец Марцелл предложил компромисс — оставить Цезарю наместничество в провинциях и командование войсками до ноября 50 года. Цезаря такой компромисс не устроил. Он мог занять должность консула только в 48 году, а с ноября 50 года у его противников оказалось бы достаточно времени для того, чтобы его, лишившегося наместничества и войска, предать давно запланированному суду и тем самым лишить возможности домогаться должности консула. Наконец Марцелл, убедившись в бесплодности своих действий, оставил попытки провести свой закон. Таким образом, Цезарь и Курион одержали победу над оптиматами — по крайней мере, на время.