Однако оптиматы не собирались сдаваться. Гай Марцелл заявил сенаторам, что Цезарь с десятью легионами, перевалив через Альпы, движется к Италии. После этого Марцелл, сопровождаемый оптиматами, пошел через Форум за городскую черту к Помпею и приказал ему выступить на защиту Римского государства, не только пользуясь имевшимися у него двумя легионами, но и набирая новое войско. Помпей согласился, хотя приказ Марцелла противоречил только что принятому закону.
На самом деле Цезарь в то время был в Цизальпинской Галлии, где находился лишь один его легион. Цезарь надеялся избежать гражданской войны, но при необходимости был готов дать оптиматам вооруженный отпор. В конце декабря, определив, что положение к лучшему не меняется, он двинул свое войско к Равенне, городу, находившемуся неподалеку от Рубикона, реки, стекавшей со склонов гор. Одновременно Цезарь распорядился, чтобы два его легиона, квартировавшие в Галлии, двинулись к границам Италии и чтобы три его легиона, стоявшие лагерем в Южной Галлии, поддерживали боевую готовность.
В начале января 49 года Цезарь направил в сенат письмо, в котором он перечислил все свои начинания, совершенные им за время своей карьеры на благо Республики. Затем он выразил согласие оставить командование войсками одновременно с Помпеем, однако оговорил, что сделает такой шаг только после того, как его изберут консулом. В случае непринятия его требований Цезарь заявил о своей готовности постоять за себя, используя для этого средства, которые посчитает необходимыми.
Даже умеренные сенаторы, пораженные дерзостью Цезаря, расценили его письмо как объявление войны государству. Лишь немногие посчитали, что Цезарь просто запугивает сенат, но и их оскорбила его непочтительность к этому руководящему органу. После нескольких дней бурных дебатов сенаторы объявили Цезаря врагом государства. Неправомерный приказ Марцелла Помпею обрел законную силу. Затем консулы повелели сторонникам Цезаря, включая Марка Антония, покинуть сенат. Антоний, возмутившись, яростно заявил, что они нарушают неприкосновенность трибуна. Когда его силой выдворяли из курии, он призывал богов быть свидетелями, что его оскорбляют, а сенаторов осыпал угрозами и проклятиями. Антоний и Курион немедленно покинули Рим и отправились к Цезарю.
Спасти положение попытался вернувшийся в Италию Цицерон. Он вел переговоры то с оптиматами, то с людьми Цезаря, стараясь найти решение, устраивающее и тех и других. В конце концов представители Цезаря сообщили, что он готов из всей своей армии оставить у себя только два легиона, а из провинций, находящихся под его управлением, — только Цизальпинскую Галлию. Когда Помпей это предложение отклонил, Цезарь снова сделал уступку: он согласился оставить у себя только один легион, а из провинций одну Иллирию. Казалось, стороны могут прийти к соглашению, но Катон во всеуслышание заявил, что Помпей совершит ошибку, если согласится с предложением Цезаря, который хочет его обмануть. Переговоры прекратились, а с ними исчезла и последняя возможность разрешить кризис мирным путем.
Цезарь понял, что теперь Помпей станет собирать армию, чтобы вторгнуться в Цизальпинскую Галлию. Однако собрать крупные силы непросто. На это потребуется немалое время. Но когда Помпей эту армию соберет, одолеть его будет до крайности трудно. Исходя из этих соображений Цезарь принял решение, на которое не дерзнул бы ни один другой римский военачальник: вторгнуться в Италию силами всего лишь одного легиона. Неожиданность — вот на что рассчитывал Цезарь. Он полагал, что оптиматам и в голову не придет, что он начнет военные действия теми малыми силами, что были у него под рукой. К тому же он рассудил, что неожиданное вторжение его войска в Италию вызовет в стране панику, сенат повергнет в смятение, а Помпея заставит бежать из Рима.
Вечером 10 января 49 года Цезарь со своим войском подошел к Рубикону, реке, по которой проходила граница его провинции. Весь этот день он провел у всех на виду, занимаясь обыденными делами, чтобы не предоставить возможности соглядатаям, состоявшим на службе у оптиматов, узнать о его намерениях. Подойдя к Рубикону, Цезарь помедлил, раздумывая, на какой шаг он отваживается. Он знал, что если перейдет эту реку, повернуть вспять он не сможет. И все же Цезарь не изменил своего решения. Переход через Рубикон послужил началом гражданской войны.
Глава десятая ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА
Счастье во всем играет большую роль, особенно же в делах войны.
Цезарь[46]