Стоит ли говорить, что весть о том, что Пахомова выпала из строя быстро дошла до девчонок, как ни странно все дружно огорчились и повесили носы, ведь через день была очередь Маши и Юльки дежурить по кухне, график сбился и ароматного чая с корицей им было не дождаться.
***
На следующий день женский отряд как обычно совершал утреннюю пробежку по лесу, Юлька чувствовала какое-то общее недомогание, то голова кружилась, то на пот пробивало, но она упорно бежала вместе со всеми. Вернувшись к казарме, отряд по команде лейтенанта стал строится. Юльку что-то заштормило после пробежки и ее буквально пронзила сильная боль внизу живота, она уже потеряла счет времени, а между тем прошло две недели их пребывания здесь и календарь организма Юльки сработал как будильник день в день. От тошнотворного головокружения она оперлась о казарму одной рукой, а второй схватилась за живот ниже пупка.
- Рядовой Пушкина в чем дело?! – подошел Милюков.
- Мне плохо…
- Доложите по форме!
- Не могу… - у Юльки аж в глазах потемнело.
Лейтенант навис над ней:
- Что происходит?
- Товарищ лейтенант, а вы вообще в курсе, что в женском отряде работаете? – многозначительно спросила Юля и добавила, - мне бы таблеточку какую-нибудь…
- Давай в медсанчасть… дуй, и пару дней не возвращайся… - Милюков залился краской, ее вопрос не был вопросом так таковым, это было самое не прикрытое обвинение в невнимательности к подчиненным. И что самое интересное – эта девчонка была права. Нагрузки-то они им давали мужские.
Юльке теперь тоже пришлось познакомиться с Дорой Ильиничной.
- Ооо, милая, да мы тебя сейчас полечим, я тебе такую таблеточку дам, сразу все пройдет, но раз голова кружится полежишь тут у меня – отдохнёшь. Да вы тут у меня первые из женского отряда, я уж заждалась вас… Вон парней каждый день со всякой ерундой присылают, симулянты они – лишь бы выспаться, а женский отряд самый стойкий оказался, за две недели никто не приходил, хотя уж девушкам сам бог велел.
Больше всего появлению Юли в палате обрадовалась Маша, они даже обнялись. Плечо заживало, синяк менял цвет, Дора Ильинична мазала его «волшебной мазью».
Кормили в медсанчасти не с солдатского стола, а приносили еду из кухни – там готовили для руководящего состава и обслуживающего персонала, все было вкусно и сытно.
- Вы давайте, кушайте, девочки, тут ваш лейтенант приходил… - Маша и Юля переглянулись, - справлялся о вашем здоровье. Никогда ни за кого не волновался, а тут пришёл…
- А он давно здесь работает? – спросила Юля.
- Да уже третий год приезжает, второй год женским отрядом руководит, он парень видный… Не женат! Ох уж в прошлом году одна его обхаживала… ох обхаживала, весь лагерь ставки делал соблазнит она его где-нибудь под кустом или нет? Пышногрудая такая девица была… - Дора Ильинична рассказывала все это с интонацией, с которой рассказывают сказки.
- Ну а он? – выдала свое любопытство Маша.
- Он? Он – кремеееень! Верен уставу!
Девчонки рассмеялись, ай да лейтенант, вот почему такой строгий запрет на неуставные отношения. «Все неуставные отношения с противоположным полом запрещены!!! Любой флирт будет расценен как попытка диверсии, любые связи, даже по обоюдному согласию будут расценены как попытка к насилию…» Они вспомнили слова лейтенанта и закатились смехом.
- Так вот, - продолжала Дора Ильинична, - я ему сказала, чтобы он не учил меня вас лечить и так ученая, и чтоб раньше, чем послезавтра он вас не ждал. Так что отсыпайтесь, девочки…
С этими словами она ушла, а девчонки еще долго хохотали из-за всей этой армейской истории.
16.
Через несколько дней девчонки вернулись в строй, их все приняли с большим воодушевлением. В первый же день Милюков поставил их дежурными, так как этот вид деятельности не предполагал сильных физических нагрузок. У Маши оставалось еще по пол коробочка всех специй, что ей некогда дали на кухне, поэтому над их отрядом снова запахло пряной съедобной едой.