***
Лейтенант Милюков, минут семь шёл по лесу отделившись от общего отряда и наконец вышел на песчаный берег. Заметил на берегу форму Юльки, сброшенную небрежно, ее «автомат» стоял прислонённый к дереву, но самой Юльки не было! По сердцу лейтенанта пробежался холодок, гладь воды была пуста и вдруг… на самой середине реки женская фигурка резко вынырнула из воды.
- Рядовой Пушкина! Юля! Мать твою! Тебя всем лагерем ищут! – крикнул ей в сердцах Милюков.
- О, товарищ лейтенант! Здесь так здорово! Но поплавать вместе не приглашаю, сами знаете неуставные отношения запрещены, - ехидствовала Юлька.
- Разговорчики! Выходи из воды!
Юлька уже подплывала к берегу, перекрикиваться с середины реки было совсем неудобно, к тому же плеск воды «съедал» половину слов.
- Юля, выходи из воды, мы возвращаемся в лагерь! Я уже думал МЧС вызывать, девчонки с ума сходят…
- Да ладно, ладно-то причитать… лейтенант, только отвернитесь!
- В смысле? Я уже один раз отвернулся – в итоге уже два часа мы ищем рядовую Пушкину.
- Ну как скажете, товарищ Милюков, - Юлька хитро прищурилась и стала резко выходить из воды, мокрая и обнаженная прямо на лейтенанта.
Милюков даже дыхание перевел, сглотнул слюну, но вызов девушки принял, смотрел не отрываясь, кулаки сжал так, что костяшки побелели и ногти впились в ладони. Она была похожа на русалку, вода стекала с ее волос, по плечам, аккуратной груди, животику… дальше не было сил смотреть – отвел глаза.
- Ты с ума сошла, купаться голиком… - голос лейтенанта дрогнул.
- А как прикажете? В форме? Или даже в реку с автоматом надо было входить?
- Не ехидствуй, вытирайся и одевайся.
Юлька стала вытираться своей футболкой.
- И все же отвернитесь… Не пойду же я в мокрых трусиках, надо снять…
Милюков снова проглотил слюну и все-таки отвернулся, пока девушка одевалась. Юлька выжила волосы и собиралась уже идти.
- Куда собралась?
- Ну как же? В лагерь… Меня же ищут, девочки волнуются.
- С мокрыми волосами? Ты хочешь, чтобы через пять минут все знали, что в двух километрах от лагеря есть река?
- А что прикажете?
- Садись, суши волосы футболкой, потом пойдем, - лейтенант сел на песок и не глядя на девушку стал бросать камешки в воду, Юлька села рядом.
- Кстати об этом, лейтенант… Какого фига мы мучаемся от пота и пыли по три дня, если есть река и в ней можно было бы хоть как-то купаться, разве не так делают солдаты в военно-полевых условиях?
- А теперь представь, - он строго посмотрел на нее сжав губы, - представь, что если бы вы знали, что здесь река, то приходили бы сюда каждый день как ламы на водопой, только о реке знали бы не только вы, но и отряды парней. Тебе рассказать, чем они занимались бы вот в этих кустах, наблюдая за вами? А рассказать, что они могли бы сделать с вами под любым кустом на протяжении этих двух километров? Ты думаешь, мы как командный состав смогли бы избежать неприятных случаев и уберечь вас? Да на вас на каждую тогда по два сержанта охраной нужно было бы выдавать. А где гарантия, что сержанты были бы чисты в своих помыслах? А где гарантия, что я чист в своих мыслях? – с этими словами он резко подался в ее сторону с абсолютно четко обозначенными намерениями. Юлька отпрыгнула от него.
- Ты чего, лейтенант? – у Юльки сердце ёкнуло и забилось.
- Ага, испугалась! Не бойся – это был всего лишь тактический ход, чтобы до тебя наконец-то дошло. Теперь идем в лагерь, и говорим всем, что я тебя случайно нашел уже идущую по направлению к лагерю. О реке ни слова никому, иначе укушу… - последнюю фразу он сказал, немного улыбнувшись уголками строгих губ, но Юлька усвоила урок, ей пришлось принять правила игры Милюкова.
Девочки встретили Юльку одобрительным визгом.
- Юлька, где ты была, мы уже все глаза выплакали… - затараторила Маша.
- Да все нормально. Бегала по лесу искала вас со знаменем…
- А волосы чего сырые?
- Так говорю же бегала… вспотела… - Юлька встретилась взглядом с серыми глубокими глазами Милюкова. Он еле заметно улыбался, как-то слишком мечтательно глядя на нее.
С этого дня Юлька все чаще встречалась с ним глазами, иногда ей казалось, что он чуть теплее смотрит на нее, чем на остальных, но она старалась отогнать эти мысли от себя. «Да нет же… Не может быть… К тому же этот Милюков такой принципиальный, что он ничего себе даже в мыслях позволить не может, а тут.»