17.
Оставшиеся дни пребывания в лагере побежали, увеличивая скорость каждый день. Все девушкам было уже знакомо, к нагрузкам привыкли, сдружились, продолжали друг другу помогать и поддерживать.
Маша через пару дней после «Зарницы» поняла, что армейские штаны с нее спадают не просто так, она все-таки похудела, ее фигурка подтянулась, стала напоминать полноценную гитару, появилась талия, попка стала потянутой. Штаны пришлось ушить в талии, чтобы оставшийся поток нормально ходить.
Юлька так и не рассказала никому про реку, но сама про нее не забыла, и жажда ощущения чистой кожи была сильнее армейского устава, она пару раз сбегала на реку летними ночами, когда уже в пять утра светло на улице, а до подъёма еще целых два часа.
В одно такое утро в казарму зашел лейтенант, до подъёма еще час, все спят и… только одна кровать пуста. «Ну конечно же… Кто, если не Пушкина нарушит распорядок?». Милюков глубоко вздохнул, но он знал, где искать эту непокорную девчонку, отправился к реке, и как ей не страшно ночью по лесу ходить…
Юлька вздрогнула, когда услышала шаги и потрескивание веток под ногами сквозь кусты, но резко выдохнула, когда увидела Милюкова.
- Фууух, испугали вы меня, товарищ лейтенант.
- Юль, уходить из лагеря опасно… - начал он как-то по-доброму, никаких «Разговорчики!», «Отставить!» от него не последовало.
Юлька сидела на берегу, одетая с влажными волосами, Милюков сел рядом, взглянул ей в лицо и заметил, что девушка плакала… Глаза полны слез, носом сопит, губы дрожат.
- Юююль, ты чего?
- Ничего…
- Ну а все же? Тяжко да? Я честно говоря думал, что ты и недели не продержишься, сбежишь от нас. А ты молодец, справилась, всего несколько дней осталось…
- Сомнительный комплимент, я сама думала не выдержу… И получается, что не выдержала – вот реву сижу, - Юлька шмыгнула носом.
- Ну это я вижу… Слёзы – это еще не признак того, что ты сломалась. Ты и так гордо продержалась весь поток. Знаешь, что в отрядах парней твориться? Там каждый день кто-нибудь срывается, а в этом году в четвертом отряде вообще рекорд, там один рядовой, Денисов кажется, так он почти каждый день истерики закатывал, - Юлька улыбнулась свозь слёзы, - Ну а все-таки? Причина есть? Болит может что-нибудь, устала или соскучилась по ком?
- Ты знаешь, лейтенант, я многое могу выдержать, как оказалось, а вот…
- Ну?
- Ты будешь смеяться…
- Ну так рассмеши, - Милюков уже сгорал от любопытства.
- Я больше не могу – так шоколадку хочу… - промямлила Юлька, - понимаешь, сладкого хочется, именно шоколада.
- И всё? – Милюков действительно засмеялся.
- Угу, - а у Юльки потекла очередная порция слёз.
- Решаемо, смотри… - Лейтенант встал, подошёл к высокому дубу, который стоял прямо на берегу, вытянул руку вверх и что-то стал нащупывать в маленьком, еле приметном дупле, - Есть!
Он подошел к Юльке, сел снова рядом и протянул начатую шоколадку.
- Это как? Это что? Все это время в пяти метрах была шоколадка?
- Угу, угощайся…
- А откуда она здесь взялась? – у Юльки слёзы высохли сами собой вдруг, она положила кусочек в рот и закрыла глаза от удовольствия.
- Ну как ты уже поняла, это место я открыл для себя не первый раз, когда тебя нашёл. Лейтенанты тоже люди, - сказал он улыбнувшись, - мы тоже любим сладкое и скучаем по разным вкусам. Просто я сюда иногда прихожу, так же как ты – не по уставу так сказать, иногда оставляю тут шоколадку, иногда ее находят хитрые белки. Поэтому есть она или нет – это всегда сюрприз. Сегодня есть, и я рад, что могу поделиться с тобой и помочь твоему горю. Ешь – это приказ!
Юлька положила еще кусочек в рот и вздохнула, такая глупая беда оказалась так просто решена.
- А с чего ты такой запасливый, лейтенант? Расскажи о себе что ли… - попросила Юлька, - Кто ты? Кто твои родители? Как живешь в обычной жизни? Как стал военным? – ей действительно стало интересно, чем живет этот человек, из чего он соткан.
- Даже не знаю с чего начать… - Милюков как-то задумался, глядя на воду, взгляд стал грустным, - Я родился в Питере, моя семья тогда там жила, у нас квартира на Васильевском острове. Отец был военным, мама врач. Отец служил, я так сказать по его стопам пошел… Времена тогда тяжелые были – разгар девяностых, бандитский Петербург и все такое…