- Юля... - хрипло произнес он. - Ты права. Я - последний лицемер. С тех пор как тебя увидел, я лгал сам себе, убеждая, что ты для меня - лишь ребенок. Но на самом деле... Господи, я так давно хотел тебя!
Он чувствовал, как на глаза наворачиваются слезы стыда. Арсен Иванович никогда не был человеком, склонным к проявлению эмоций, но сейчас все его выверенные маски растворились... Он обнял Юлю крепче, словно боясь, что она сейчас исчезнет.
Юля замерла, не зная, что сказать. Она была ошеломлена откровенностью Арсена Ивановича. Ведь еще минуту назад она была уверена, что он ее презирает. А теперь этот сдержанный, всегда такой холодный ученый прижимал ее к себе, словно боясь отпустить.
Сердце Юли переполняла нежность. У нее не было опыта с мужчинами, но интуитивно она чувствовала, что Арсен Иванович сейчас преодолевает в себе множество внутренних барьеров, и это, должно быть, дается ему нелегко. Осторожно подняв ладонь, она коснулась его щеки, вытирая дрожащие слезы.
- Тихо, тихо... Все хорошо, - мягко прошептала она, глядя прямо в его глаза. - Я все понимаю. И я не сержусь на вас. Правда.
Арсен Иванович посмотрел на нее с таким обожанием, что у Юли перехватило дыхание. Он притянул ее к себе и осторожно коснулся губ легким поцелуем. Поцелуй этот был полон нежности и трепета, потому что, несмотря на пропасть между их жизненным опытом, оба подобных чувств не испытывали никогда…
Поцелуй никак не кончался и становился все более страстным. Юля, поддавшись порыву, обвила руками шею Арсена Ивановича, прижимаясь к нему всем телом. Она больше не стеснялась своей наготы - сейчас ее заботило лишь то, как бы еще сильнее приблизиться к этому мужчине, которого она так внезапно почувствовала близким и желанным.
Арсен Иванович, едва сдерживая дрожь, гладил ее спину, спускаясь все ниже. Он никогда прежде не ощущал такой всепоглощающей страсти. Юля, такая юная и нежная, дарила ему то, о чем он даже не смел мечтать. И сейчас, обнимая ее, Арсен Иванович чувствовал, что готов на все, лишь бы сохранить эту близость навечно.
*****
Они перебрались на кушетку, на которой обычно мог поспать дежурный. То есть Арсен Иванович перенес Юлю, а она краем глаза заметила, что под покрывалом, под которым, как правило, был виден гобелен обшивки, сейчас расстелены НОВЫЕ простыни, от которых исходил слабый аромат лаванды и чего-то еще, свежего и прохладного.
“А ведь Арсен Иванович готовился… интересно, давно он их расстилает?” - Юля с благодарностью прильнула к Арсену Ивановичу поцелуем.
Юля млела от каждого прикосновения Арсена Ивановича. Она жадно впитывала в себя каждое его движение, стон, вздох. Все ее тело пылало от желания, и она отдавалась этим ощущениям без остатка, забыв обо всем на свете.
Ее руки дрожали, когда она гладила обветренное лицо Арсена Ивановича, вглядываясь в его потемневшие от страсти глаза. Мягкие губы исследовали каждый дюйм ее разгоряченной кожи, посылая волны дрожи по всему телу. Юля жадно ловила его поцелуи, запоминая каждое мгновение.
Арсен Иванович был более сдержан, но даже его обычно холодная манера держаться растаяла, уступив место страсти. Он гладил Юлю с благоговейным трепетом, словно боясь, что она может исчезнуть. Каждое ее ритмичное движение, каждый вздох заставляли его сердце биться быстрее. Он никогда прежде не ощущал ничего подобного.
Осторожно, будто боясь причинить ей боль, Арсен Иванович покрывал Юлино тело нежными поцелуями. Он изучал каждый изгиб ее фигуры, сводящий его с ума. Его губы, дрожащие от волнения, исследовали нежную кожу девушки, и Арсен Иванович чувствовал, как весь его мир переворачивается.
Юля всхлипнула, притягивая его еще ближе. Ее глаза, затуманенные страстью, умоляли Арсена Ивановича о большем. Она выгибалась навстречу его ласкам, млея от каждого прикосновения. Никогда прежде она не испытывала ничего подобного - лишь сейчас она по-настоящему осознала, что значит быть по-настоящему желанной.
Арсен Иванович замер, глядя на распростертую перед ним Юлю. Ее прекрасное личико, раскрасневшееся от смущения и желания, сводило его с ума. Он больше не мог сдерживаться. Осторожно, стараясь не причинить ей боль, он приник к ее обнаженному телу, сливаясь с ней в едином порыве страсти.
Может быть, их движения были неуверенны и немного неловки - ведь оба они не были так близки с кем-либо.., Арсен Иванович давно, а Юля - никогда. Но это только добавляло остроты ощущениям. Юля таяла от каждого его прикосновения, выгибаясь навстречу, желая слиться с Арсеном Ивановичем в единое целое. А он, опьяненный ее красотой и жаром, отбросил все сомнения, растворяясь в этих упоительных ласках.