— Не приедет он больше, — сказала печально мать.
— Ну, такая беда, — отозвалась Юля, — может, так и лучше, чем ссориться каждый день…
10
Первые дни мая были теплыми. Теплым был и апрель — днем припекало солнде, высушило талую воду, подсушило, припылило землю, но по ночам снова подмораживало, иней выбеливал деревья, заборы, лужайки. Днем бывало тепло, а ночи оставались холодными. Деревья стояли голые, черные, только начинали пахнуть молодой листвой. И как только потеплели ночи, листва на деревьях сразу распустилась, они зазеленели — развернулись почки берез, сирени и тополя.
А когда прошел теплый дождик, все зазеленело прямо на глазах — деревья, лужайки, межи. Запахло свежестью, ароматом молодых листьев, травы, яблоневого цвета.
Юля постояла во дворе, полюбовалась яркой зеленью и неохотно пошла в хату — надо было вымыть посуду. Взглянула только на сына, который играл с детьми на улице, велела далеко от дома не уходить — может пойти дождь. С севера небо хмурилось, и эта сине–черная хмурость ползла сюда, окутывала все полумраком. Как всегда перед дождем, подул теплый и в то же время холодный ветер, во дворе потемнело.
Юля мыла посуду, когда по стеклам секанули крупные капли дождя, поплыли, а потом их стало много. Ока кинулась к окну и увидела, что Петька вбежал во двор, стал возле сеней под стреху, подставляя руки под сильные струи дождя. Брызги с земли летели ему на ноги.
Юля открыла окно — сразу повеяло прохладой, в хату брызнули капли дождя, начали собираться на подоконнике. Но она не закрывала окно, знала, что грома не будет, и потому не боялась, а воду она вытрет потом. Вернулась к медному тазу, домыла посуду.
— Мама, иди сюда, — подошел к открытому окну и позвал ее Петька, — иди, покажу что–то.
Юля вытерла фартуком руки и вышла во двор; дождик немного утих, сыпал не так густо. Она улыбнулась: опять что–то выдумал сын, всегда вот так — заметит что–нибудь, на что она и внимания не обратит, обрадуется и позовет ее.
— Ну что тут? — спросила она.
— Глянь, мама, — показал Петька на стреху.
Она взглянула вверх, и лицо ее осыпало дождиком. Увидела серое небо, зеленый гонт на крыше, что сейчас была мокрой, темной, возле трубы немного размыло глину, и она растеклась рыжеватым ручейком.
— Ну что тут? — снова спросила она.
— Да ты на воду гляди, — подсказал сын.
Только теперь Юля увидела, что удивило сына: на середине крыши, где был навес над слуховым оконцем, вода текла вниз ручейком и звонко падала на землю, а на других местах крыши собирались капли, становились крупнее и падали вниз.
— Видела? — улыбнулся мальчик.
— Видела, — улыбнулась в ответ и Юля, — вишь, что углядел… — и она покачала головой. — Не знаю, сын, что из тебя выйдет…
— Что вы там углядели? — спросила мать, она не выдержала и тоже вышла из хаты.
Юля показала ей на капли.
— Ребячитесь — и взрослый и маленький, — сказала мать и вернулась в хату, добавила оттуда: — Иди лучше вымой пол.
— Ну, ты погляди, а я пойду, а то, слышишь, бабка сердится.
— Мама, я нарисую это.
— Нарисуй, сынок, кто же тебе не дает, — усмехнулась Юля, и сердце ее дрогнуло от радости: это сказал не чужой ребенок, а ее сын. Она погладила его по головке и пошла в хату.
На душе у нее было светло, она не выдержала и тихонько запела без слов, не раскрывая рта.
— Сегодня учителя–холостяка встретила, — начала рассказывать мать, — задержал меня, поздоровался приветливо так, расспросил, как мы живем, управились ли с картошкой. Потом допытываться стал, верно ли, что ты оставишь школьную столовую и перейдешь в совхозную.
— Вот, нашли о чем говорить.
— Говорю, что, мол, слышала, — сказала мать. — А он признался, что ему легче со мной говорить, чем с тобой. Говорит: стесняюсь я вашей Юльяны Ивановны…
— Ему пора уже внуков нянчить, а не… — бросила в ответ Юля, не зная, что и сказать, — а он все еще молодится.
— Не так уж он и стар, — возразила мать, — мужчина как раз в силе, умный, степенный. Радовался очень, рассказывая, что шофер тот борисовский женился… Не старый еще, розовощекий…
— Но и не молоденек, — заметила Юля, — лысина на голове.
— Всякое бывает, — отозвалась мать, — люди говорят, хорошо получает, почти не пьет, культурный человек, хозяйственный. Да и мне говорит: хочу с вашей Юльяной Ивановной как–нибудь поговорить по–хорошему, да стесняюсь.