Старик с усердием, чуть ли не игнорируя боль, подошел до оленя. Потеряв чувствительность руки, предвкушая смерть оленя, одним движением меча в направлению с верху-вниз, разрезая толстую кожу и плоть словно масло застряв между третьей и четвертой шейных позвонками. Гулкий стук разразился в округе, рука задрожала вынося боль в противоположной плече.
Старик с честью вынес страдания от этого удара олень опираясь на задних копытах выпрыгнул назад, но шею перестала держать, оно будто висела болтаясь на нижней половинке. Раскрывая шейные позвонки из которого сочилась алая кровь, вытекая из шей вниз по голове между рогами по бровям, стекая в нос.
Струя закапала на юношу смешивая свою и его кровь во едино. Что приносило страдания, даже после того, как он думал, что перестал ощущать хоть что-то.
Глава пятая: Медвежья услуга
Но к своему удивлению, это было совершенно не так. Что странное находилась в крови внутри оленя. И это меняло паренька не в лучшую сторону. Разрушая и перестраивая тело во что-то совершенно другое. Зрачки полностью побелели, окунув юношу в пучину полумрака.
Но неизвестным причинам, это не причиняло неудобств, усиливая другие органы чувств. Изменяя саму образ мышления, когда-то слышал об этом у слепого старцы, но он не ожидал моментального изменения, считая тем-то лежачим в протяжённом длинном отрезке временем.
Возвращая из отсутствующего состояние, глаза налились слезами, больше он не желал быть жертвой становясь хищником. Взяв свою судьбу в узде, поднял руку, однако, поднять полуторник в полный рост уже не мог, крепко схватив рукоятку, стал снова и снова ударять со сторону навершие прямо в лицо, по крайне мере надеясь, что она была там.
Не целясь куда-то точно нарисовав в уме её приблизительную положение головы, старался просто попасть в некотором смысле кидая кубики. но количество повторов могла поднять высокую вероятность попасть и убить эту существо. Пару раз ударив воздух перед собой и скорректировав положения в уголках мыслей.
В конечном счёте ему удалось попасть в нос, почувствовав, как в руке стекает теплая, густая, липкая жидкость. Что подбодрило его, из неизвестного источника в груди полились сгустки наполняющее его энергией. Ещё удар попал в веки, казался что еще немного и дотянется до глаз.
Однако, олень не собирался терпеть чередующие удары от полутрупа. Оттолкнувшись передними копытами снова выпрыгнул назад, склонив голову, в этот раз он уже его поднять не мог. Затем остановившись каким-то неведомым силами давить рогами в землю, причиняя снова боль вонзаясь ещё глубже, доставая с помощью слоёв нервущегося акетона до печени и селезёнок.
По все законам логики, юноша уже давно должен был кормить червей, но что-то давало не только жизнь, но и средства сопротивляться. Наконец осознав, что ему хватает средств отцепиться самому, но как бы он желал, но рога являлись некими затычками, уберегая его от хладных рук смерти от кровотечения, которая могла стоить его жизни.
Потому, он использовал возможность уцепившись крепче, удерживая от себя, пока оно вонзалось глубже, чтобы старик смог отсечь голову полностью. Не прекращая наносить удары пытаясь отвлечь, сохранив себе ещё не много времени. Вероятно, сейчас он был готов отдать всё что было, ради пару секунд. Позволившему ему выжить и исцелиться при возможности, но он понимал, ни один лекарь не сможет его спасти от надвигающих костлявых рук.
Борьба занимала окончательную форму, силы покидали тело, также быстра как пришла. Постепенно теряя сознание и просыпаясь, хотя он всё равно, не видел разницы находясь в его власти. Казалось, это продолжалось не минуты, а растягивалась на несколько часов.
Как только старик подготовился, чтобы раз и навсегда добить оленя размахиваясь перед ним, он пнул в него, тот улетел на пол метров, лежа на земле. Потом не дюжиной усердием умчался вперед, куда двигало инстинкты, унося юношу с собой.
Раздробив на последок пару костей и вероятно, оставив несчастного без наследства, достоинств и стремление к дальнейшему существованию. Опозорив себя перед учителем, последние моменты жизни. Он удалялся от своего учителя, направляясь куда-то с скрываясь за широкими кустами в глубину леса.
Все шумы снова затихли, сменяясь на колыхание теплого ветров и качающегося деревьев перед ним. Старик с невнятным усердием встал, хоть он старался сдерживать свой эмоций, перед учеником. Но когда его ослепила, а потом унесла в дебри леса, он не смог скрыть перед собой чувства. Ощущая тяжелый груз в груди, он давно забыл плачь, но сейчас слезы сами катились по щекам, повинуясь чужой воле.