Аккуратно положив все на место, я медленно отступаю к кровати. Вытерев застывшие слезы, кое-как успокаиваюсь.
— Я же слышала их… их голоса были реальны.
Я не прекращаю это бормотать даже, когда дверь открывается нараспашку. Клэр удивляется увиденной картине не меньше меня.
— Ты как?
— Нормально, — вместе с выдохом из легких выходит эта проклятая фраза, которой я уже сыта по горло. Нет, я не в порядке на самом деле, но чтобы никому не надоедать, я предпочитаю держать все в себе.
Клэр не занимается допросами. И хоть она видит, что я чего-то недоговариваю, страдательно хватаясь за больную голову, она предпочитает сесть рядом и положить мне голову на плечо. Делает она это осторожно.
— Когда я осталась одна, без брата, мне казалось, что это конец; я не найду его, а самой мне не выжить. Я не знаю, как прожила полгода без него. Я каждый день повторяла за ним: читала молитву, чтобы не встретить врага страшнее ходячего, искала еду, воду; даже построила лагерь, как меня учил Чарли. Я никогда не стояла лицом к лицу с другими выжившими — ты первая.
— Ты очень везучая, — хмыкаю, вспоминая обо всех своих встречах с другими выжившими. К сожалению, большая их часть были не очень приятными и несли устрашающие последствия для меня.
Клэр, не прерывая рассказ, поправляет куртку, которую она почти не снимает. Иногда мне кажется, что зря я ей ее подарила, а то сидит бедная девчонка по жаре и парится в ней. А иногда я принимаю это за положительный знак: ей комфортно, чего больше желать?
— Я так скучаю по нему, — потирая красные щеки и глаза, она не придумывает другого способы спрятать слезы, как зарыться лицом мне в колени.
— Я знаю, лисенок, — аккуратно кладу руку ей на голову и ласково поглаживаю. Моя футболка пропитывается капающими слезинками; поглядывая на эти мокрые пятнышки, я вытираю лицо и собираю волю в кулак. — Ты не представляешь, как сильно я хочу повернуть время вспять, чтобы уберечь его от этого.
Ты не представляешь, как я хочу повернуть время вспять, чтобы уберечь не только его.
Молли, Пейдж, Мэтт… Карл. Я могла изменить ход событий. Я могла остановить Молли, и они с Пейдж были бы живы. Я могла остановить Мэтта или пойти с ним, и он бы остался жив. Я могла помочь Карлу тогда в лесу…
Странно, но только теперь я обращаю внимание на то, что дверь в комнату открыта. Да, Клэр ее после себя не закрыла, но привлекает меня кое-что другое. Мы обе поднимаем голову на зашедшую Мэгги. В руках у нее аптечка, так что я заранее подготовлена к негативу.
— Прости, что заставила ждать: никак не могла найти градусник.
— Градусник? — Клэр глазеет на меня с ярко выраженным недоумением. С одной стороны, я сама в таком же состоянии; с другой, я прекрасно понимаю, что удивлены мы по разным причинам.
— Ну да, такая штука, которой измеряют температуру. Градусник, — от повторения этого слова я только тщательнее задумываюсь о том, что Клэр никогда в жизни не видела и не пользовалась им. Большая часть бытовых предметов для нее — восьмое чудо света. Вот, что значит вырасти в условиях апокалипсиса. — А теперь моя очередь: градусник? — заглядываюсь на топчущуюся на месте Грин, которая сгорает от нетерпения приняться за работу.
— Во время осмотра я заметила у тебя рассеченную кожу головы и пару синяков. Не знаю, откуда порезы, но ушибы, особенно на том месте, плохой знак. Я хочу померить температуру на всякий случай.
— Допустим, — цинично приподнимаю одну бровь, зажимая подмышкой градусник.
— Я у тебя спрашивала это не так давно, но сделаю еще раз: у тебя точно нет никаких… изменений?
Отрицательно качаю головой.
— Тошнота, головокружение, шум в ушах… бред? — на секунду она смотрит на Клэр в ожидании каких-то замечаний с ее стороны, но мы обе отрицательно качаем головами.
— В норме, поэтому и речи не может быть о постельном режиме.
— Само собой, приближается вечер, будет очередное нападение Спасителей… Черт, — устало шипит она. — Но все равно ты не в лучшем состоянии, драться вряд ли сможешь. Дэрил уже предложил, если что, прикрыть тебе спину, чтобы ты смогла пробраться с остальными в укрытие.
— Ни за что! Я должна драться! Я могу!
— Я не буду сейчас говорить о травмах головы…
— Правильно, потому что их нет.
— У тебя очень серьезное повреждение, есть вероятность присоединения вторичной инфекции. Ты можешь потерять руку.
— Там мой отец! Я не могу…
— Поверь, всем будет лучше, если ты останешься, а заодно присмотришь за детьми.
— Дай угадаю, главным инициатором был Дэрил.
— Он прав, в таком состоянии ты далеко не уйдешь.
— Я поговорю еще с ним. Не люблю, когда строят планы без моего ведома.
— Хочешь я его позову? — доброжелательно интересуется Мэгги, из-за чего мне становится стыдно за собственную грубость.
— Нет уж, я не инвалид и сама к нему приду. Кстати, где он?
— Шляется где-то неподалеку. Они только вернулись с поляны, где планировали размещение каждого во время засады.
Я опускаю голову, чтобы посмотреть на забинтованную руку. Морщусь от капризности собственного организма: буквально секунду назад, пока я была озабочена немного другим, она не болела, зато когда я резко вспомнила о том, что мне проткнули ладонь, по телу мигом разливается горячая кровь, нервные окончания, словно скручиваются от боли. Я поражаюсь, а нормально ли это, учитывая, что даже ампутацию пальца я перенесла легче? Мэгги объяснила, что большую роль также играет стрессовый фактор и то, что после ампутации я пропила обезболивающие. А беря во внимание, что таблеток в последнее время я наглоталась достаточно, моей печени нужен перерыв, так что сейчас придется обходиться без них.
Кудлатый, как обросшая болонка, Диксон стоит у дома, который обживает. От него разит сигаретным дымом — его я не сразу примечаю из-за того, что временами перед глазами у меня образуется блеклое марево. Меньше всего мне хочется плести языком о своем состоянии. Нарушения со зрением и галлюцинации ведь не обязательно являются признаком мозговых травм, не так ли?
Ладно, пора хоть себе признаться, что я находилась в полном бреду, а пелена перед глазами, учитывая отсутствие проблем со зрением ранее, пугает до чертиков. Говоря о бреду, я прекрасно помнила смерть каждого, в самых ярких красках; я прекрасно помнила, что видела их мертвыми и значит, они не могут быть живы, и все равно вела себя так, будто это ложь; будто все подстроено, будто это заговор, и они живы и скрываются.
Я поджидаю, когда Диксон выкинет самодельный косяк и затушит его — не хочу чувствовать запах, не хочу сорваться.
Стоит Дэрилу меня заметить, как его и так хмурый взгляд тяжелеет еще сильнее, и не раскаяться становится практически невозможно. Он может вывести меня на чистую воду одной мимикой, но я не позволю: после боя — так уж и быть, но сейчас нужно убедить его, что я в порядке и смогу помочь в битве. В конечном итоге, это может быть последняя встреча с папой…
— Малая, — как-то гнусаво для своего взгляда протягивает он. — Ты как?
У меня создается впечатление, что интересуется он исключительно ради приличия.
— Хорошо, — сдержанно отчеканиваю, пряча глазенки в землю. — Разве что настроение не очень.
— Неудивительно: соваться одной в Святилище — нужно обладать или бесконечным позитивом, или огромным мозгом. Судя по тому, что плана у тебя не было, огромный мозг тебе не достался.
— Я была не одна, — угрюмо перечу.
— И судя по твоему тону, позитива ты тоже лишена. Тогда какого хера ты поперлась туда — загадка, — выдерживает эффективную паузу, и я его не перебиваю. — Да, ты потащила с собой Клэр, которая выжидала своего звездного часа в укрытии, чтобы спасти тебя. А все могло обернуться против тебя. А если бы у той Спасительницы оказалось огнестрельное оружие? А если бы она была не одна?
— Я не могла сидеть сложа руки! — нахожусь на грани срыва. — Я узнала хоть что-то, поговорила с Юджином…