— Ты что?!
«Лучше бы держала язык за зубами».
— Еще не все с ним потеряно, — буркаю в ответ и хандрю, вспоминая непоколебимость того. — По крайней мере, мне тогда так казалось.
— Я надеюсь, ты ему ничего не ляпнула о засаде.
— Не переживай, я просто пыталась донести до него мысль, что Нигана не волнует никто, кроме самого себя. И вообще, если на то и пошло, то вы могли бы придумать какой-нибудь шантаж моему отцу. Ну, что-то в духе: «оставишь Хиллтоп — заберешь свою дочь целой и невредимой».
— Прекрати, никто не собирается тебя отдавать на растерзание Нигана.
— Но если это убережет общину…
— Это не убережет, ты сама знаешь. Он тебя заберет, а затем прикончит всех нас.
— Вы можете придумать что-то другое.
— Мы не собираемся использовать тебя как вещь! Мы не будем обменивать тебя ни на что или калечить! И идти туда с работающей только одной рукой ты не будешь. Ты, Клэр и другие, кто не сможет драться… Вы спрячетесь в особняке, и если что пойдет не так, выбирайтесь! Последнюю неделю ты только и делаешь, что получаешь травмы, тебе нужно беречь себя.
— Со мной происходили вещи похуже, чем потеря пальца или прокалывание ладони ножом! Я зашивала собственную рану на животе в тот же день, что получила огнестрельное ранение, и мне было только тринадцать!
— От тебя будет больше проку, если ты затаишься с остальными и будешь следить за происходящим оттуда.
— Я могу больше не увидеть отца!
— Ты можешь больше никого не увидеть! Тебя могут ранить, даже не нарочно — это война, Челси, и от нее можно ожидать чего угодно!
Голос Дэрила, словно увязает в горле, и он замолкает. Он звучит достаточно рационально, в отличие от меня. Поэтому я соглашаюсь с планом.
— Ладно… — мне приходится погасить в себе огонь докучающего желания пойти наперекор. Как минимум потому, что придумано это все для и ради меня; поступать назло человеку, озаботившемуся вопросом моей безопасности, слишком подло. Но мне по-прежнему неясны мотивы. — Знаешь, не так давно я думала, что ты так опекаешь меня, потому что я ваше оружие. Мол, дочь Нигана, значит, она может пригодиться. А после побега, этих посиделок с потягиванием пива и данного разговора я поняла, что это не так. Ты уже отвечал на этот вопрос, но я хочу задать его еще раз: зачем это все?
Мои треволнения оказываются напрасными. Дэрил не кажется раздраженным и не огрызается на меня за попытки поставить его в неловкое положение. Вместо этого он поджимает губы, облизывает их и неожиданно для самого себя выталкивает из глотки:
— Потому что мы семья.
Мой живот снова заполняют треклятые бабочки, мотыльки и прочие чешуекрылые. Щеки наливаются румянцем, и внезапно для себя я смеюсь. Мускулистые руки цвета старого кирпича упираются в боки Диксона, он приподнимает брови, и я радуюсь этому, потому что даже такая минималистичная мимика для него — редкость.
— Что?
— Ничего, просто ты не любишь подобные разговоры… Не думала, что заставлю тебя произнести что-то подобное.
Дэрил, не скрывая улыбки, закатывает глаза, хоть и снова кривит губы уже через секунду. Вытирает грязные потеки с левой щеки, боясь затрагивать шрамы пальцами, а на словах — нет.
— Болят?
— Не очень, — возвещаю я. — Раньше я не могла не думать о ранах. Болевой порог, конечно, был другой. Но есть еще кое-что. Честно, сейчас меня не волнуют порезы, шрамы, отсутствие пальца, — хихикаю. — В такие моменты, как этот, — ну, когда мы ведем непринужденные беседы, — я могу побыть подростком, отвлечься и не думать о ранах. Они уже не так болят… Сейчас у меня таких моментов больше, поэтому я не думаю о боли, — вздыхаю. — А когда я остаюсь одна, только и думаю об отце, а с недавней поры — Карле.
Губы Дэрила образуют тонкую нить, уголки по обе стороны опущены.
— Я тоже скучаю по нему. Я бы сделал все для Карла, ты знаешь.
— Знаю.
— Иди сюда, малая, — протягивает руки и я пользуюсь талончиком на экстренные объятия.
Мне не становится гораздо легче, но кратковременное облегчение я чувствую. Я пообещала Карлу и себе бороться до конца. Пообещала сделать это ради Дэрила и Клэр — ради семьи. И я это сделаю.
========== Глава 37. Гнев ==========
Медленно темнеет. Округу заполоняют тени, дико пляшущие по стенам. Часовые сообщают о прибытии Спасителей, и Тара принимается отводить детей и неспособных в бою взрослых в подвал позади одного из домов.
Всех разбросало по разным углам. Со взрослыми все понятно: они прячут страх и пытаются спокойно усидеть на месте. А у детей немного разнообразнее реакция на происходящее: кто-то вроде Джудит развлекается с игрушками и не представляет всей катастрофичности ситуации. Кто-то, как Генри, крутит в руках оружие и думает, как будет обороняться в случае необходимости. Забитая в углу и не желающая разговаривать ни с кем Клэр обволакивает взглядом меня. Я то и дело шляюсь из стороны в сторону, чем привлекаю несказанно много внимания, но пока мне никто и слова не скажет.
— Посидишь с детьми, — кривляю Дэрила, но делаю это я достаточно тихо, чтобы не привлекать внимания взрослых. — Я не нянька!
— Ты вроде сама согласилась, — сухо замечает Клэр, из-за чего я взъеряюсь пуще прежнего.
— От безнадеги! Дети никуда не денутся, а на поле боя любая пара рук не будет лишней.
— У тебя даже не пара, — смеется она в ответ, и я слегка ежусь от боли.
Не скажу, что рану невыносимо печет и стягивает, особенно, когда есть, с чем сравнить, но накатывающие временами жар и приступы чесотки доставляют дискомфорт в самые неподходящие моменты. Например, как сейчас.
— И что? Я с одной рукой не менее эффективна, чем с двумя.
Заваливаюсь на пол, опираясь спиной о стену позади, голову кверху и начинаю роптать о том, как все несправедливо. Внезапно заношу над правым плечом сжатую в кулак руку и… останавливаю себя от того, чтобы ударить пол.
— Некстати, но я тут вспомнила о том, что так и не вернула твою семейную реликвию, — заявляю, и у ног девчонки приземляется желтая нить.
— Ты серьезно ее сохранила? — не на шутку удивляется и поскорее надевает ту на левое запястье, как сделала я с подаренным Карлом браслетом. Я его ни на секунду не снимаю.
— Я не знаю, чего выжидала, но в один прекрасный момент просто забыла о ней.
— И что же тебе о ней напомнило?
— Ничего. Мне сейчас нечего делать, кроме как прокручивать по десятому кругу воспоминания.
Уверена, мое лицо выражает максимальную удрученность, поэтому Клэр невольно хочется помочь мне с этим — поднять настроение:
— Когда все это закончится, мы обязаны покататься с Дэрилом на байке. — Поднимаю заинтригованно голову, приоткрываю рот, и тут же продолжаю: — Да, я в курсе, его старый остался в Александрии, но… мы можем найти ему новый. А потом покататься.
И я расплываюсь в улыбке.
— Без вопросов. Еще пожелания будут?
Клэр немного мнется.
— Хочу увидеть, где ты жила.
Мое лицо на глазах перекашивается. Отвожу взгляд вверх направо и корчу неловкую гримасу.
— Тебе там не понравится.
— Это еще почему?
— Ну, все в темных оттенках, ничего желтого… да и диван в прихожей не по последнему писку моды. — Ага, а еще разложившийся труп моей мамы на нем. Волосы на затылке становятся дыбом, и я мотаю головой. — Могу показать прекрасную галерею, которую любила посещать. Или Исторический центр Атланты.
Без понятия, чего ожидала от десятилетней девочки, но никак не к тому, что следующая ее фраза будет произнесена через заразительный смех.
— Фу, скукота.
Я хихикаю.
— Тогда я была той еще занудой. Посещала интерактивные выставки об архитектуре Атланты, ее выдающихся людях и куда же без рассказов о коренных жителях штата, народами Миссисипи, чероки… Стоило, кстати, только одиннадцать долларов — во всяком случае, ребенку. Когда-нибудь я поведаю тебе больше о всей этой исторической суете, и ты поймешь, что она может быть интересной.
— Ты серьезно увлекалась историей?
Улыбаюсь только одним уголком губ, как-то игриво.