— Людей почему-то очень удивляет моя сторона эрудитки. А еще я любила точные науки. В общем, во всем понемножку черпала вдохновение, пока не началась вся эта чертовщина.
Рот Клэр открывается в форме буквы «О».
— Наверное, круто было жить в мире, где не нужно выживать.
— Не парься, крутыха, все не так радужно было: коммунальные услуги, субсидии, постоянные скандалы по поводу нехватки денег. А все ухудшается, когда кто-то из родителей идет налево, а второй об этом прекрасно знает, но из-за покладистого характера и страха разрушить семью делает вид, что ничего не происходит.
Удивленно смотрит на меня, и я решаю пояснить:
— Мой отец изменял матери, и когда понял, что она ничего делать с этим не собирается, перестал пытаться замести следы измены. Я заставала их с любовницей после школы, на выходных… мне было стыдно приводить домой друзей, потому что, о боги, а вдруг он там с ней… — на секунду глаза мои расширяются, когда я понимаю, что сказала что-то неуместное. — Я очень надеюсь, что мне не нужно объяснять, кто такие любовницы.
Клэр неловко отводит взгляд.
— Я вроде и так поняла… — она не поняла. Что видно по ее лицу. Ну, разве что приблизительно. Но ей большего не нужно знать. — И все равно вам не нужно было постоянно с кем-то драться, лечить раны и воевать с другими общинами.
— Ну, как тебе сказать… Не суть. Просто скажу, что моя жизнь не сильно изменилась с началом эпидемии. Вообще, если подумать, то большая часть моих положительных воспоминаний связана с новым миром. Трудно назвать что-то хорошее из моих беззаботных времен, а вот суровое начало привнесло много хороших людей в мою жизнь.
— То есть ты бы не хотела ничего изменить?
Я задумываюсь. Ненадолго.
— Не знаю. Уже нет. Не так давно я ненавидела мир за то, в какую жопу он скатился, но сейчас, с появлением этих людей, я поняла, что, может, все не так уж и плохо. Мы все еще живы и вместе… — Клэр изгибает вопросительно бровь, и я стремлюсь оправдать себя в ее глазах: — Может, я кажусь лицемерной, но я правда пересмотрела многие свои убеждения.
— Нет, ты кажешься занудой, — улыбается она. — Я просто уточнила, хотела бы ты что-то изменить, и из тебя посыпалось слишком много подробностей.
— С каждым днем я становлюсь все более многословной. Прямо, как отец…
Опускаю голову и выжидающе смотрю на свои берцы. Мне становится очень неспокойно на душе из-за того, что где-то на поле боя будут гибнуть люди, и вместо того, чтобы помогать нашим, я отшиваюсь где-то в укрытии. Да даже если не помогать, я хочу просто присутствовать; увидеть папу и, возможно, повлиять на него. Мне хватило смертей. Мне хватило смерти Карта. И если есть способ окончить войну, оставив папу в живых, то я хочу найти его. И благополучно воспользоваться им.
Резко поднимаю голову, устремляю целенаправленный взгляд перед собой, стискиваю кулак не травмированной руки и цежу:
— Я не буду сидеть здесь, пока решается судьба общины и моего папы!
Клэр смотрит на меня, как на какого-то ангела-спасителя. Она знает, что сейчас я сорвусь, и не мешает мне. У нее у самой на уме как бы поскорее свалить отсюда.
У меня почему-то не возникает задних мыслей в духе «о нет, нужно остановить ее!» — она все равно не будет сидеть на жопе ровно.
— Я пойду с тобой!
Как и стоило ожидать, она предлагает свою кандидатуру на роль моей спутницы. Я вымотано качаю головой.
— Почему ты не можешь хоть раз посидеть на месте?
Клэр саркастично изгибает бровь и успевает припомнить мне все мои погрешности. Большую часть которых, к слову, она узнала исключительно от Дэрила.
«Ты точно такая же», — слетает с ее губ, и я скромно улыбаюсь.
— Это мне в тебе и нравится. Ладно, будем действовать по наступлению проблем, — иду у Клэр на поводу.
Бежать приходится долго, а если говорить за Клэр, то еще и быстро, чтобы не отставать. С непривычки она тяжело дышит, в то время, как я ей говорю, что расстояние мизерное, и двигаюсь со скоростью улитки; Клэр же не теряет возможности прокомментировать мои ноги, мол, те, как две шпицы. И это выражение она точно украла у брата: не думаю, что она имеет хоть какое-то представление о том, как выглядят шпицы.
— Один твой шаг равен десяти моим! — продолжает ныть Клэр.
Я больше не успокаиваю ее, что осталось еще чуть-чуть. Не сбавляю темп и фыркаю:
— Догоняй давай!
Мы сворачиваем в лес с большака, ведущего в Хиллтоп. Бежим быстро, насколько допускает узкая тропа. Бежим вдоль неглубокого яра, чтобы не сбиться с пути, и ближе к его концу, когда от лесной местности и степа нас разделяет четкая линия высаженных почти в ряд деревьев, мы останавливаемся. Мы с Клэр нервно выискиваем хоть кого-то из наших, и в какой-то момент срабатывает моя паранойя. Я припадаю к земле и тяну за собой Клэр. Девочка сразу все соображает и не расспрашивает.
— Я не вижу, — полушепотом возражает она.
— Зато я вижу. Значит так, Спасителей пока не вижу. Нужно найти наших, — констатирую очевидное, и Клэр испускает раздраженный вздох. Хотя я не злюсь на нее: действительно сказала это так, будто до этого мы занимались чем-то другим.
Совершенно неожиданно меня окликают. Из-за поросших худосочными соснами высовывается Тара, подзывающая нас к себе.
— Ну, или нас найдут, — ворчу себе под нос.
Оказывается, Тара не одна, а в окружении некогда пленных Спасителей, которые сейчас почему-то со всем энтузиазмом присоединяются к борьбе против своего же лидера.
— Какого черта вы здесь забыли?
Делать раздраженную мину не приходится: Тара быстро отводит глаза в сторону, не понимая, когда же объявятся Спасители, а другие и не смотрят в мою сторону, как будто привыкнув к появившемуся во время моего пребывания в Святилище правилу отца — подолгу не пялиться на его дочь.
— Я не могу стоять в стороне, когда моему отцу в любую секунду могут снести башку!
Я сама обвожу округу изучающим взглядом, по большей части в поиске других знакомых. Где-то дальше, в нескольких сотнях метрах отсюда, за кустами стоят еще несколько бывших Спасителей, что-то активно обсуждающих, но не сводящих глаз с поляны перед собой.
Навостряю уши, будто это поможет мне услышать хоть словцо. Но вместо этого я лишь отчетливее слышу вопрос Тары, который звучит уж очень громко в моих ушах: «А ее ты зачем взяла?»
Болезненно прочищаю уши, и пока до меня доходят ее слова, Клэр отвечает за себя:
— Я ей спину прикрываю.
Мы не успеваем поговорить ни секунды дольше: Тара объясняет, что Рик, Дэрил, Мэгги и остальные на холме в ожидании Спасителей. Мое сердце пропускает удар, и я собираюсь броситься туда, пока не вспоминаю о Клэр. Черт, как бы грубо это не прозвучало, но сейчас она обуза для меня.
— Клэр… — затягиваю я и ласково прикасаюсь к ее светлым нежным волосам. — Посиди пока здесь.
Бросает на меня многозначительный взгляд, морщит нос, уголки губ опускаются. Я тотчас же жалею о данной просьбе, да и в целом о том, что взяла ее с собой. Признаю, было глупо, но, по правде сказать, я ожидала такого поворота событий. Ожидала того, что в какой-то момент мне бы пришлось спрятать ее в более безопасном месте, но при этом не отнимать у нее возможности прикрывать мне спину.
Чего я не ожидала, так это ее сумбурной реакции. Хотя, учитывая ее временами вспыльчивый нрав, стоило бы.
— Нет-нет-нет, ты не можешь оставить меня здесь, — нервно тараторит она. В глазах, как два блюдца, читается невероятный ужас. Но на ум мне взбредает только одно объяснение этому — она давит на жалость. И подкрепляет мои догадки ее хорошо поставленный голос. Примечательно, что за все то время, что мы знакомы, я видела ее в напуганном состоянии; голос был другой. — Ты уже взяла меня с собой! Не для того, чтобы я была снова в сторонке!
Снимает она это с языка уверенно и яростно. Как если бы у нее были серьезные планы, а я стала поперек.
Я не теряю самообладания, ретирую ровным голосом:
— Это опасно, Клэр.
— Не опаснее бомбежки Александрии! Ты оставила меня тогда, я была напугана… и знаешь что? Я не была в безопасности. Я была очень напугана, доверилась тебе… и ни черта не была в безопасности! Я доверилась тебе, когда ты пошла к Святилищу, и тогда я тоже не была в безопасности! — на глаза наворачиваются слезы, которые я спешу смахнуть для нее. Но она откидывает мою руку от лица с таким усердием, что чуть не отрывает ее. — И более того, из-за меня ты пострадала тогда! Я не оставлю тебя. Мы пришли сюда вместе и будем вместе. До конца.