Он подал ей куртку; она тщательно обследовала все карманы и вернула ее с разочарованной миной.
— Что вы ищете? — спросил он нетерпеливо, и она посмотрела на него так, как будто только что заметила.
— Так как вы, судя по всему, собираетесь держать меня здесь, — ответила она, — мне понадобятся многие вещи: чистый носовой платок, полотенце, мыло, зубная паста и щетка, немного пищи и воды, смена белья. А сейчас самое необходимое — сигарета.
— Я дам вам сигарету, — он бросил ей пачку, — но не все остальное. Где я это возьму?
Вид у него был уже не такой уверенный.
— В чемодане, в моей палатке. Можете еще захватить упаковку песочного печенья и пару книг.
Она проводила его взглядом, пряча улыбку.
Силы быстро возвращались к Вики. Теперь она докажет этому Гранту Фэрфаксу, что если и можно отправить ее домой, то только не «по причине болезни». Для начала она села на кровати и осторожно повернула голову вправо, потом влево. Затем она опустила ноги на пол и встала. Все вокруг осталось как было. Довольная результатом, она снова легла, укрылась одеялом и стала ждать его возвращения.
Время шло; его не было уже полчаса. Вики начинала беспокоиться. Почему он задерживается? Черепаха, и та бы уже вернулась. Десяти минут более чем достаточно, чтобы добраться до ее палатки, собрать все необходимое и, если она правильно понимала человеческую природу, сделать открытие, в котором она была так заинтересована.
Тогда, конечно, от его высокомерия не останется и следа, он вернется с чувством вины, думала она, сгорая от нетерпения.
Какой-то звук, доносившийся снаружи, заставил ее насторожиться. Кто-то подходил к хижине, но подходил неторопливо, к тому же насвистывая. Вики тревожно прислушивалась: Грант никогда не свистел, а кто еще из членов экспедиции мог насвистывать этот незамысловатый мотивчик, вспомнить она никак не могла. Шаги раздавались уже у двери. Вики вся напряглась, готовясь встретить неизвестного пока гостя.
— А вот и наш первый раненый.
Вики облегченно вздохнула:
— Ты заставил меня поволноваться. Я никак не могла вспомнить, кто у нас свистит.
Лоренс Терль расхохотался, затем лицо его приняло озабоченное выражение:
— Как это случилось?
Слушая ее рассказ, он молча барабанил пальцами по колену. Вдруг он поднял голову и, подмигнув, сказал:
— Да, твоя карта бита.
— Что?! — она так и подскочила на постели.
От неожиданности он привстал со стула, на котором до него сидел Грант, и почти закричал:
— Эй, успокойся! Я думал, у тебя сотрясение, — он скривил губы, — хотя я лично в этом сомневаюсь.
— Я тоже, — проговорила она изменившимся голосом. — Быстро же он всех оповестил. Ждет не дождется, как бы побыстрей от меня избавиться.
— Фэрфакс?
Она кивнула, но Лоренс, похоже, был с ней не согласен:
— Он никому ничего не говорил, дорогая моя, по крайней мере, насколько я знаю. Я, например, увидел свет и пошел посмотреть. Здесь раньше стоял запасной генератор, а теперь эта хижина заброшена, и свет в ней обычно не горит. А что до твоей актерской игры, то я догадался почти сразу, как тебя увидел.
Ее изумлению не было предела.
— Ты выбрала трудную роль. На расстоянии, возможно, было бы незаметно, но здесь, при ярком солнечном свете… Может быть, я лучше разбираюсь в этом из-за того, что у меня у самого две дочери, — видя, какую бурю эмоций вызвали его слова, он поспешно добавил. — Я не очень-то в это верил, и, насколько я знаю, больше никто ничего не заметил. По крайней мере, я никому не говорил — в конце концов, это не мое дело.
Она молчала, и, неверно истолковав ее нерешительность, он сказал:
— Должен признать, что все это очень интересно, но если не хочешь, ничего не надо объяснять.
— Надо, — проговорила она медленно, — понимаешь, у меня не было другого выхода. Только так я могла попасть в экспедицию. Отец отговаривал меня, но я сумела настоять. Он считает меня сумасшедшей, и я не уверена, что он ошибается. По крайней мере, я счастлива, что у меня такой отзывчивый отец. А ты как думаешь, я действительно чокнутая?
— Нет, милая, — он не мог сдержать смеха, — просто типичная женщина.
Смеялся он вместе с ней, а не над ней, и впервые за время экспедиции она почувствовала себя веселой и беззаботной.
Она перестала хохотать первая:
— Ты не представляешь себе, каково это — снова стать обычным человеком: не нужно все время быть настороже. Как хорошо снова быть собой!