— Вы все еще хотите отослать меня обратно?
— Это неподходящее место для девушки. Будьте благоразумной.
Она опустила глаза.
— Значит, меня уже здесь не будет, когда вы, наконец, откопаете храм. И в святилище вы войдете без меня. В святилище, куда не ступала нога человека вот уже более трех тысяч лет.
Совсем упав духом, она добавила:
— По крайней мере мне посчастливилось увидеть самое начало, уже только за одно это я должна быть вам благодарна.
Стараясь не смотреть ей в глаза, он, указывая на сумку, сказал:
— Проверьте, все ли я принес.
Когда она закончила, он поспешил ее предупредить:
— Не пугайтесь, если услышите ночью шаги — я приду проверить все ли у вас в порядке. Спокойной ночи, мисс Харвинг, — закончил он довольно резко и вышел.
Она не слышала, как он вернулся и, найдя ее в целости и сохранности, ушел, не побеспокоив. Утром она проснулась с ужасной болью во всем теле, ставшей особенно невыносимой, когда она попыталась встать и добраться до умывальника. Судя по ужасной боли в левом плече, основной удар пришелся именно на эту руку. К счастью, головная боль прошла. Она оделась и села на кровати, не зная, что делать дальше.
Лагерь уже проснулся и был полон жизни. За стеной был слышен рев удалявшегося джипа. Она подошла к маленькому окошку, находившемуся довольно высоко, так что ей пришлось встать не цыпочки, чтобы хоть что-то разглядеть. Увидев спешившего по направлению к пристройке отца, она тут же подошла к двери, преисполнившись чувством любви и благодарности к этому человеку.
Она почти упала в его объятия, забыв о боли.
— Со мной уже все в порядке, папа, — уверила она его. — Несколько ушибов и синяки.
— Почему мне никто не сказал? — спросил он несколько обиженно.
— Сядь, и я тебе все объясню.
Он все еще обнимал ее, и она с благодарностью приняла это родное тепло и расслабилась в нем, чувствуя себя в полной безопасности.
— Ведь ты могла погибнуть, Вики.
Доктор Харвинг тяжело вздохнул. Он встал и резко сказал:
— Фэрфакс прав. Тебя нужно отправить домой, и чем раньше, тем лучше. Как ты себя чувствуешь? Как ты думаешь, ты уже в состоянии перенести дорогу?
— Нет, — ответила она твердо. — Нет, я не уеду домой, я решила остаться. По крайней мере, до тех пор, пока не буду официально уволена.
Неожиданно храбрость покинула ее, и Вики покраснела.
— И если ты поддержишь Гранта Фэрфакса в его намерении отправить меня домой, я не буду с тобой разговаривать.
— Ты, как всегда, все решаешь сама. Все мои многолетние усилия сделать из тебя послушную дочь так ни к чему и не привели.
— Я не собираюсь спорить с тобой, ты это сам сказал. А сейчас я очень хочу есть. Когда меня будут кормить?
Эндрю испуганно воскликнул:
— Помогите! Я должен сегодня присматривать за тобой — это очевидно. И сейчас тебя нужно накормить.
— Ты думаешь, я питаюсь воздухом?
— И еще одно, — сказал он уже совершенно серьезно, — боюсь, тебе придется некоторое время провести здесь, в пристройке.
— Что? — возмущенно закричала Вики. — Кто так решил?
— Один джентльмен, столь милый твоему сердцу, — ответил он, улыбаясь, — и я, твой покорный слуга, — добавил он выразительно.
— Пойми нас, мы просто очень беспокоимся за тебя и не хотим, чтобы с тобой еще что-нибудь случилось. Так что пока можешь отдыхай, а я пойду раздобуду тебе чего-нибудь поесть.
Вики смирилась, зная, что, несмотря на кажущуюся мягкость характера, он мог быть при необходимости совершенно неумолим.
День тянулся ужасно медленно. Она дочитала триллер, который он ей оставил, и теперь, не зная, чем еще заняться, ждала, когда он вернется, наконец, с работы. Новость уже должно быть, облетела весь лагерь, и можно было только гадать, какую реакцию вызовет весть о ее «превращении».
К ее радости первым посетителем оказался профессор. Дорогой старый профессор Элвис, голубые глаза которого светились добротой, и который всегда казался как будто немного растерянным, что всегда так нравилось Вики. Он непринужденно болтал, перескакивая с одной темы на другую и тактично избегая упоминаний о ее неожиданной трансформации. Она совершенно расслабилась и внимательно слушала его милую болтовню до тех пор, пока в комнату не ворвался Лоренс, сообщивший, что Финч очень обрадовался, узнав, что она — это «она», а не «он», и сейчас жаждет увидеть ее.
— Когда я уходил, он как раз начал приводить себя в порядок. Взял мой бальзам для волос и лосьон после бритья и бог его знает, что еще. Он будет просто великолепен, когда появится перед тобой.