В это момент появился Алан Бриксен.
Она пришла к заключению, что на юного студента потенциальные таланты Генри в распутывании преступлений произвели слабое впечатление. Подавив желание резко оборвать его, Вики удовлетворилась тем, что не отвечала на его неуместные упражнения в остроумии. Вскоре ей представилась возможность извиниться и покинуть эту странную пару.
— Алан похож на кота, который залез в горшок со сливками, — презрительно прокомментировала она его поведение, когда поздно вечером они с отцом зашли посидеть в столовую.
— У него есть для этого основания, — сказал Эндрю Харвинг, продолжая с отсутствующим видом помешивать кофе, хотя сахар давно уже растворился. — Его низкопоклонство принесло хорошие дивиденды. Гэвисон предложил ему работать у себя личным секретарем. Он возьмет его с собой в Штаты после того, как здесь все уляжется. Теперь наш Алан крепко встанет на ноги.
Эндрю замолчал, и уныние, которое они не могли стряхнуть, снова обволокло их, подобно мертвящему холоду.
Неподалеку от них, склонившись над столом, Грант что-то писал. Внезапно он поднял голову, словно почувствовав на себе внимательный взгляд Вики. Он слабо улыбнулся, пожал плечами, пробормотал «Никогда не умел писать бодрых писем» и поставил подпись. Вики смотрела, как он надписывает адрес, запечатывает конверт и встает, расправляя плечи хорошо знакомым ей движением. Он подошел к ним.
— Если у вас есть почта, готовая к отправке, — сказал он, — отдайте ее мне. Завтра утром я отправлю посыльного в Закирию с запиской к коменданту. В нашем нынешнем положении единственное, что мне остается сделать, — это вызвать местного представителя власти и закона.
Он повернулся и отошел, держа письмо в руках, и Вики разобрала адрес, написанный его четким крупным почерком: мисс Пенелопе Фэрфакс, Оук лодж, Вест Виттон, Дорсет.
Глава двенадцатая
Все один к одному: письмо Финча, фотография, теперь вот это. На минуту пропавшие сокровища, Генри Свендсен со своим расследованием и вообще все это происшествие вылетели у Вики из головы.
Широко раскрыв глаза в темноте, она пыталась вообразить себе эту женщину, которая была больна. Была ли она молодой, очаровательной и миловидной? Что послужило причиной ее болезни? И сколько пройдет времени, прежде чем она сможет вернуться из мира теней, в котором блуждает сейчас? Вики забыла о своих собственных переживаниях и печалилась за нее и крошечную девочку, лишенную родителей в том возрасте, когда материнская любовь особенно необходима. Слишком маленькая, чтобы все понимать, вспомнит ли Пенни свою маму к тому времени, когда быстрые успехи психиатрической медицины справятся с черной пеленой душевной болезни, и женщина, которая может показаться девочке совершенно незнакомой, вернется к ней?
Теперь Грант. Устав от ожиданий, в момент особого отчаяния, не обратится ли он к временному утешению? К другим губам, как это было с ним в момент стресса? В момент, который Вики никогда не сможет забыть. Теперь она знала, что сильный характер Гранта поддается минутам преходящей слабости. Поцелуй, хранившийся в глубинах памяти Вики, был рожден ее собственной слабостью и древним как мир инстинктом, который заставляет подобное в минуту опасности тянуться к подобному. Такое могло произойти с любыми двумя посторонними друг другу людьми, поддавшимся страху перед лицом грозной стихии. Найдя слабое успокоение в этой мысли, она почувствовала особую нежность к Гранту за то, что среди всех волнений их нынешнего положения он находил в себе силы писать ободряющие письма маленькой девочке, которая с нетерпением их ждала.
Прошло много времени, прежде чем широко раскрытые глаза Вики перестали всматриваться в бархатную темноту и закрылись. Она погрузилась в туманную область между сном и явью и наконец заснула. Обрывки событий прошедшего дня наполняли ее сон. Они то смешивались, то таяли, то снова возникали перед ее глазами, как живые. Вскоре все слилось в сплошной ночной кошмар.
Ее пробила крупная дрожь, и она раскрыла глаза, испытывая облегчение оттого, что проснулась. Она провела рукой по лбу, пытаясь понять, она ли издала крик, который вырвал ее из цепких объятий она. Но вокруг по-прежнему стояла ночная тишина, и она расслабила напряженное тело, испытывая некоторый страх перед необходимостью заснуть.