— Я толком не знаю подробностей, вроде бы были подняты войска, чтобы прочесать окрестные холмы. Он пытался убежать, но попал прямо им в руки. Кажется, они похватали много народу — половина из них жители деревни — и в их числе Лоренс. Комендант приехал как раз когда мы допивали кофе, — кстати, почему вы не остались? — чтобы рассказать об этом Фэрфаксу, а когда уезжал, захватил с собой Свендсена.
Финч сделал паузу, чтобы вздохнуть, и Вики успела вставить вопрос:
— А где Лори сейчас?
— В Закирии, в гарнизоне. Никто не знает, что теперь будет. Они обыскали его, разумеется, но ничего не нашли. Знаешь, — Финч плотно сжал губы, — мне кажется, вы правы. Что бы там Лоренс ни совершил перед тем, как отправиться в экспедицию, наши находки утащил не он, — он сделал паузу и, желая внести в разговор более веселую ноту, добавил. — Старик Элвис так рассеян, что вполне мог сам засунуть их куда-нибудь, а потом совершенно забыть об этом.
Вики вяло махнула рукой:
— Нет, Финч. Забывчивость профессора касается лишь повседневной стороны жизни. В худшем случае он может забыть побриться или позавтракать, — она опустила глаза, и голос ее задрожал. — Но я знаю, что права насчет Лори. Я очень рада, что вы чувствуете то же самое. И, — в голосе ее послышались решительные нотки, дрожание исчезло, — я докажу, что я права.
Он смотрел на нее, не отрываясь, затем мигнул и отвел взгляд в сторону. Руки его бессильно повисли вдоль тела.
— Как вам это удастся, Вики?
— Когда вы уходили из столовой, Лео и Алан все еще были там?
Финч кивнул, немного удивленный таким прямым вопросом.
— Похоже, они очень расстроились из-за Лоренса. По крайней мере, они изменили тон и больше не ругают его так сильно, как в первое время после его исчезновения. Кстати, вам известно, что они уезжают?
— Лео и Алан? Когда?
— Они объявили об этом сразу после ухода коменданта. Когда я их оставил, они договаривались об этом с Фэрфаксом. По-моему, они собираются отправиться завтра утром.
— Завтра? — вырвалось у нее. — Но это невозможно! — Вики нахмурилась и стала кусать нижнюю губу, не замечая удивления Финча.
— Слушайте, — она схватила его за руку. — Отправляйтесь назад в столовую и задержите их там. Как угодно. Откройте бутылку, скажите, что хотите выпить с ними на прощанье. Все, что угодно. Но задержите их там. Понимаете?
— Но зачем? — Финч уставился на нее.
— Некогда объяснять. Спешите! — она почти вытолкнула его из палатки, не обращая внимания на его протесты. Внезапно он сказал:
— Что я должен делать после этого?
— Ничего. Просто дайте мне пятнадцать минут. Если получится, больше. Скорее, Финч.
Наконец он внял ее настойчивым просьбам, и его шаги растворились в тишине, висевшей над лагерем. Вики схватила свою куртку и стала торопливо шарить по карманам, пока не нашла то, что искала: ключ от пристройки. В свое время она забыла вернуть его Гранту, а он, к счастью, так и не вспомнил об этом.
Выбравшись из палатки, она бросилась бегом, почти физически ощущая, как утекают секунды. А что, если Лео и Алан уже в пристройке? Что, если Финч опоздал? Испарина выступила на ее ладонях, усилием воли она отогнала от себя опасение, что все ее подозрения построены на ошибке.
Кто-то приближался к ней, и она свернула в сторону, чтобы уклониться от встречи. Однако сильная рука преградила ей дорогу, и резкий голос произнес:
— Что происходит? Сначала Финч бегает тут как сумасшедший, теперь вы.
— Грант! — мгновение она стояла в нерешительности, но затем отбросила колебания. — Грант, — выдохнула она, — идемте со мной, прямо сейчас, а на вопросы я отвечу потом. Ну, пожалуйста, — в голосе ее послышалась мольба, — это очень важно!
Она старалась разглядеть в темноте выражение его лица и автоматически взяла его за руку. Почувствовав сквозь тонкий рукав рубашки тепло его тела, она торопливо отдернула ладонь.
— Пожалуйста, Грант, скорее, — с отчаянным видом упрашивала она.
Наконец ее настойчивость возымела действие. Он повернулся и зашагал за ней широкими шагами, стараясь не отставать. Она почти бежала.
Вики скороговоркой проговорила:
— Если я ошибаюсь, потом вы можете называть меня самой последней дурой, но я не могу позволить им удрать, даже не попробовав.
Наступило молчание, он обдумывал ее слова. Затем он произнес:
— Что бы ни было то, в отношении чего вы боитесь ошибиться, вас нельзя назвать дурой. Разве что импульсивной и безрассудной, когда на вас находят ваши сумасшедшие подозрения. Я полагаю, под «ними» вы подразумеваете Гэвисона и Бриксена?