Однако все сложилось по его первоначальному плану, и Вики снова увидела Гранта Фэрфакса лишь после того, как в последний раз совершила путешествие по дороге, ведущей из лагеря в Закирию.
Она закончила укладывать свой измятый чемодан, который должен был отправиться морем вместе с остальным багажом доктора Харвинга. Разную мелочь, необходимую в дороге, она сложила в «дипломат» отца, с сожалением отказавшись от своей знаменитой парусиновой сумки. Она заканчивала сушить волосы, когда услыхала шум подъезжавшего джипа. Это означало, что Грант Фэрфакс вернулся в лагерь. Через несколько минут к ней зашел отец. Вики вопросительно посмотрела на него из-под полотенца.
— Он снял с Лоренса подозрения в краже этих безделушек в нашем лагере, — сказал Эндрю без всякого вступления.
— Слава Богу, но что будет…
— Еще не знаю. Думаю, Генри Свендсен ждет звонка из Лондона. Пока это все не выяснится… — Эндрю сделал неопределенный жест. — Кстати, я сказал остальным, — он заколебался, глядя, как Вики снова начала энергично тереть волосы полотенцем, — что у тебя сильно болит голова. Я принесу тебе поесть попозже. Мне кажется, тебе уже хватит волнений и недосыпаний, — он смотрел на нее с искусно разыгранной заботой. — Советую тебе пораньше лечь спать, моя девочка.
Не подозревая о его намерениях, она вздохнула:
— Я думаю, ты прав. И мне нужно что-нибудь сделать со своими волосами, прежде чем показываться парикмахеру.
Когда он вернулся через полчаса, она уже лежала, свернувшись калачиком под одеялом. Ее волосы, тщательно уложенные, покоились под прозрачным платком. Он подождал, пока она поест, затем подоткнул под нее одеяло и нежно поцеловал, как делал это давно, когда она была еще ребенком.
Но план его стал совершенно ясен, когда он разбудил ее еще до зари и стал торопить в столовую, окруженную холодным, подавляюще-серым туманом, где он уже приготовил ей завтрак.
— Но я не могу уехать, не попрощавшись, — запротестовала она. В душе ее стал просыпаться страх. — Папа, когда ты решишь что-нибудь сделать, ты становишься безжалостен!
— Я попрощаюсь за тебя сам, позже, — хмурая улыбка показалась на его обычно спокойном лице. — Ты говорила, что с тебя довольно, — напомнил он ей.
— Я знаю, — она отодвинула тарелку. — Но я не думала, что мне придется уезжать вот так.
— Зато я думал. Так гораздо легче. Через несколько недель ты уже не будешь так переживать. Как ты будешь чувствовать себя в это время — зависит от твоего благоразумия. Ты забудешь его, Вики.
— Хорошо бы, — устало ответила она, понимая про себя, что это невозможно. Он поднялся.
— Пошли. Время ехать.
Она застегнула молнию на куртке до самого подбородка и обвела последним пристальным взглядом хмурую хижину, где провела так много времени. Воспоминания нахлынули на нее, ей пришел на память первый день с его надеждами, неуверенностью и страхами. Затем тот вечер, когда они праздновали удачное проникновение в тайны прошлого, а Грант спас ее… Ключ в чьей-то руке, кража, Лори, письма и связанная с ними горечь.
Ее глаза затуманились, к горлу подступил комок.
Не глядя вокруг, она повернулась и неверной походкой направилась наружу, к ожидавшему ее лендроверу.
Глава пятнадцатая
Теплый свет восходящего солнца скользил по поверхности безмятежного моря, словно наполняя его жидким золотом. Вода еще сохраняла прохладу ночи; позже она нагреется, и солнце, поднявшись в зенит, сообщит волнам томное оцепенение. Пока что над морем дул легкий бриз, навевавший приятную прохладу.
Вики, скользившая в воде навстречу солнцу, замедлила взмахи руками и перевернулась на спину. Она закрыла глаза. Средиземное море мягко качало ее на своих волнах, во всем теле чувствовалась приятная расслабленность. Уже четвертый день она в Хайфе. Закирия и все, что с ней связано, постепенно начинает занимать подобающее ей место: маленький островок в ее памяти, который будущее накроет своими волнами и все же никогда не сумеет уничтожить полностью. Завтра прилетает отец. Скоро они покинут Восток, пересекут Европу и окажутся дома.
Она открыла глаза, погрузилась в воду и развернулась, чтобы видеть залитые солнцем белые и розовые здания, подчеркивавшие линию берега. Ровными движениями, разрезая гладкую поверхность воды, она плыла к террасе, на которой виднелось желтое пятно в том месте, где остался ее пляжный халат. Внезапно она замедлила взмахи и стала напряженно всматриваться вперед, стараясь стряхнуть воду с ресниц.
У самой кромки прибоя стоял мужчина и, казалось, смотрел прямо на нее. Вот он поднес руку к глазам, защищаясь от солнца, затем опустил ее, но оставался стоять там же, неподвижный и внимательный.