Но всё-таки в глубине души копошилась крамольная мысль, что он всегда относился к доле Синего, как к чему-то сугубо своему, личному. Что должно по праву, в конце концов, перейти в его собственное владение. Это была бы честная, заслуженная награда Хотену за его долгие годы безупречного и ревностного служения их общему делу. Разве он посмел прихватить хоть лишнюю единицу сверх оговорённых условий? Разве не берёг и не преумножал их общие доходы все годы? Разве Амега не получал по первому требованию все необходимыесуммы, документы, информацию, услуги – и когда был на Дейсе, и после? Разве Хотен высказал хоть малейшее несогласие с его решениями?
Такие, как Амега не живут долго, а если и живут, то не обзаводятся семьями, это же просто нелепость! Он хоть сам-то понимает, с кем имеет дело, как подставляется? Да один звонок…
Хотен почувствовал, что в мыслях зашёл слишком далеко и содрогнулся. Звонок – кому? Калагано? Так он в курсе. А с теми людьми или нелюдьми, которые стояли за спиной Синего Хотен не хотел соприкасаться даже мысленно. Нет уж, если Амега нравиться играть с ними в какие-то игры, Хотен здесь абсолютно ни при чём. К счастью, он действительно не знает, с кем именно Амега водит дружбу, и разболтать даже под полицейским сканером Хотену будет совершенно нечего, это точно.
Но вот за каким чёртом Касима, эта блудливая, похотливая кошка, которая умудрилась подгадить ему даже после собственной смерти – за не хрен делать получит половину его труда – все то, что он так долго взращивал, копил и преумножал?!
Кому угодно, только не ей!
***
Амега с первой же секунды понял, что все препоны с разрешениями были чистой воды подставой. Стоящий у стола эделгиец-полицейский не был и не мог быть начальником космопорта. Впрочем, он этого и не скрывал.
– Бруно Ингибаро, федеральная полиция, – он предъявил значок.
Как и большинство эделгийцев, Ингибаро был мелким и худощавым, точно подросток, на голову ниже самого Амега. Однако и по чуть заметной сетке морщин вокруг глаз, и по поведению было ясно, что перед Синим, как минимум, его ровесник. Клыки аккуратно, на «человеческий манер», сточены – не то уставное требование, не то привычка. На висках – символы эделгийской богини Маташати. Значит, какой-то высокопоставленный религиозный хрен. Одет он был в до отвращения знакомый Синему серый плащ таможенной полиции Эшеты, но при этом с плаща были полностью срезаны все лычки и отличительные знаки, как если бы хозяин носил его вместо обычного пальто.
Отдел по борьбе с межгалактической контрабандой. Не нужно быть семи пядей во лбу.
– Я не веду разговоров с полицией без своего адвоката, – отрезал Синий.
– Я знаю, – Ингибаро, ничуть не смутившись, вынул из вазы на столе какой-то мелкий фрукт и принялся аккуратно счищать с него кожицу. – Но, так или иначе, вам ведь все равно нужно дождаться начальника космопорта, чтобы подписать документы и получить разрешение на вылет. Дурацкие формальности, но что делать?
– В таком случае я подожду его возвращения в приёмной, – осклабился Синий, и не слишком удивился, что дверь кабинета оказалась заперта.
Синий смерил Ингибаро откровенно неприязненным взглядом. «Что ж тебе надо, сволочь?»
– Я не оперативник. – Ингибаро надкусил очищенный плод, внимательно разглядывая многочисленные светящиеся схемы на стенах. – Я всего лишь старший аналитик. Моя задача не задавать вопросы, а отвечать на них. Отвечаю на самый насущный: у меня нет претензий ни к судну, ни к экипажу. Абсолютно уверен, что любая проверка подтвердит: и с лицензией, и с накладными у ролкера полный порядок, члены экипажа не замешаны ни в каких противоправных действиях, а на каждое из бортовых орудий имеется сопроводительный документ.
Амега не скрываясь, отправил с комма сообщение адвокату, сел в одно из кресел и закурил. Хочешь понять, что тебе говорят – переведи все слова с точностью наоборот.
Ингибаро ведёт дело о межгалактической контрабанде. Вопросов у него сотни. «Чектуран» первый в списке подозреваемых. На каждого члена экипажа собрано подробное досье.
Вот только нужен ему вовсе не «Чектуран».
Ингибаро не торопясь дожевал остатки плода, отряхнул руки.
– Моя работа – это работа математика. Устранять несоответствия. Находить неизвестное. Приводить к равенству две части уравнения... Например, если на военном заводе было собрано две тысячи триста ракет «Рок», на комплектацию ушли тысяча сто пятьдесят, то куда делись остальные? Или ещё интереснее: на границе с Сиамом обнаружены обломки эделгийских корветов, но при этом ни один корвет такого типа ни с заводов, ни с космодромов не исчезал…