Поэтому здесь разгрузка шла экстренно и в два этапа. Сначала открывали и одновременно разгружали все отсеки с вооружением. Затем внутри судна выстраивался коридор, и «Чектуран» впускал на борт два десятка паукообразных ксеносов-пилотов, одновременно генерируя червоточину для прыжка. Как только пилоты занимали места на военных кораблях и стартовали в открытый космос, ролкер на предельных скоростях задраивал шлюзы и валил из опасной зоны до того, как «кошечкам» захочется попробовать десятипалубный шарик на зуб. Пока что ксеносы агрессии в отношении судна не проявляли, но искушать судьбу все равно не хотелось. Договоренность у Сиама была с эделгийскими босами, а не с дальнобойщиками. Одним ролкером больше, одним меньше – никто и не заметит. Лишь бы доставка осуществлялась бесперебойно.
После этого «Чектуран» возвращался к верфи за новой партией товара – и все повторялось снова. Так что Флетчер был прав – скучать им не приходилось.
***
Внутри жилой зоны для Джекканти все оставалось неизменным. Новости о погрузках-разгрузках он узнавал через сообщения искина, отдельные реплики и разговоры космолетчиков. Внутри экипажа давно уже сложился своеобразный «эзопов язык» в котором фигурировали «домики», «начинка», «косорылые», «жопа мира» и прочие малопонятные подробности.
Джекканти по-прежнему выполнял обязанности стюарда, помогал на камбузе, работал в прачечной. К нему быстро привыкли и охотно пользовались подручным. Там, где хитрый Вандай обычно включал «твоя-моя не понимай», Джекканти с удовольствием выполнял разные мелкие поручения – по первой просьбе относил грязное белье в ящик, доставлял в каюты воду, чипсы и чистые полотенца.
Чектуранцы нередко по шесть-восемь человек садились в кают-компании за виртуальный карточный стол и играли на деньги. Джекканти в силу возраста и абсолютного безденежья участия в играх не принимал, но охотно включался в качестве зрителя и комментатора.
В другое время смотрел с космолетчиками фильмы, играл в шахматы с Мэнни, возился с Джокондой, слушал невероятные приключения Маккера. С Росси и Коза-Нострой играл в «прятки», гонял «Искатель» или брал импровизированные уроки самообороны. С кем-то он виделся чаще, с кем-то едва перебрасывался парой слов за несколько суток – космолетчики бодрствовали тогда, когда он спал.
И как-то незаметно для всех стал неизменной и удобной частью чектурановского быта.
Однажды Оксана разбудила Джекканти в неурочное время – пришел вызов от боцмана. Джекканти удивился, но поспешил Чезману на помощь.
Джекканти нашел боцмана в одной из «каптерок». Он сидел на одном из ящиков в довольно странной позе – широко раздвинув ноги и чуть наклонившись вперед. Руки бессильно лежали на коленях.
– Линзу обронил, – пояснил он мальчишке причину вызова, – а найти не могу, не вижу без нее ни хрена…
– Понял, – мальчишка с готовностью упал на четыре точки и, подсвечивая себе фонариком с наручного комма, шустро зашарил по полу руками в поисках потери.
Боцман все это время сидел совершенно неподвижно, только на лице изредка проступала гримаса, как от сильной зубной боли.
– Вот, нашел! – Джекканти поднялся и с победоносным видом протянул боцману тонкий прозрачный лепесток. Чезман, по-прежнему не меняя позы, вынул из нагрудного кармана футляр и прыгающими пальцами, не с первого раза, отщелкнул маленькую крышку.
– Чезман, тебе плохо? – мальчишка только сейчас обратил внимание на странную неподвижную позу боцмана. – Давай я помогу…
Мальчишка ловко упрятал лепесток в нужную ячейку, закрыл футляр и вернул боцману.
– Спина, – Чезман невесело усмехнулся. – В моем возрасте это закономерно.
– Я сейчас позову Эстелло…
Джекканти тронул экран передатчика, но боцман решительно накрыл его руку своей.
– Нет.
– Почему? Он же врач!
Чезман помотал головой:
– Он обязан фиксировать все обращения команды в журнале, а мне не стоит слишком часто бегать к нему за помощью. Если станет понятно, что Чезман сдал…