- Уйдёт, так уйдёт, - подумал я, разворачиваясь стволом пулемёта в сторону порта.
"Штука", уже скинула бомбу и очень удачно - было прямой попадание, в стоящую у причала баржу, судя по небольшой детонации, пол баржи взорвалось сразу, остальная половина медленно опускалась на дно на месте стоянки.
"Штука" же удачно попав, начала набирать высоту, приближаясь к километровому барьеру.
- Врёшь, не уйдёшь, - проорав я, открывая огонь по ней. По трассирующим патронам я видел, как длинная патронов на двенадцать очередь, приблизившись, и буквально последней парой патронов прошила самолёт в районе мотора, были ли последние патроны бронебойными или нет, я не знаю, но за самолётом пошёл еле заметный дымок.
Больше никто из "штук" не пикировал, они просто сбрасывали с высоты свой груз бомб на город, вызывая многочисленные взрывы и пожары.
Стрелять по подбитой "штуке" уже не было смысла, она больше чем на четырёх километрах, да и патроны в ленте ДШК закончились. Поэтому я, просто опустится, на настил палубы катера - сказалось сильное напряжение, руки просто ломились от усталости. Но сесть на палубу мне не дали, несколько сильных рук, тут же подхватили меня.
- Что случилось, - первым, с вопросом ко мне подскочил Кобызев.
- Устал стрелять, утомился, - осипшим голосом проговорил я, - мне бы воды попить.
Кобызев только посмотрел на стоящего рядом краснофлотца, как тот сорвался к люку. Через полминуты я уже пил воду жадными глотками, оторвался от фляжки только когда высосал почти всю.
К тому моменту около меня стоял не только старшина Кобызев, но и лейтенант Корнейчук и старшина Кашкаров, сзади них пристроился, только что, вылезший из люка мичман Икулов.
- Ну, ты дал копоти немцам, - произнёс восхищённо Корнейчук, - будут теперь репу чухать, что это было.
- Нормально у них было, - произнёс я, - то есть спланировали они нормально. Эти сто десятые были на подстраховки, как раз на такой случай. Как только четвёртая "Штука" спикировала, с высоты скоординировали подход сто десятых, чтобы наверняка и одновременно. Если бы я стрелял по "штуке", сто десятые расстреляли нас из пушек, их по нашим трассерам навели бы сверху.
- Поесть бы чего, да и устал я, - произнёс я, сидя на палубе, протирая ладонями глаза, - откат от заклинания зоркого глаза, - и отдохнуть, не помешало бы. Такое ощущение, что весь день вагоны с цементом разгружал.
- Смирнов, Горностуев, - скомандовал Корнейчук, - проводить юнгу, до кубрика, - Виктор Османович, обратился, он до Кашкарова, организуй, что ни будь на перекус.
Меня подхватили с двух сторон названные краснофлотцы, осторожно подняли с палубы и потащили к люку катера.
Съев банку тушёнки, выданную коком катера Серёгой Марочкиным, по указанию Кашкарова, запив всё это крепким чаем, я завалился спать.
Эпизод 4
Проснулся утром, часов в пять по привычке. Организм уже восстановился, сбегал в гальюн, умылся и отправился на камбуз к Марочкину отрабатывать банку тушёнки, которую съел вчера. Ещё по предыдущим жизням я очень любил поесть да и готовить любил. В одной из перевоплощений, мне даже пришлось работать на кухне в харчевне, кстати, довольно успешно, харчевня была знаменита своей кухней в этой части города, сюда не брезговали заходить даже очень богатые люди. Серёга тоже только встал, спал он в том же кубрике и тоже сверху. Для готовки завтрака, просмотрев, что есть на камбузе, предложил приготовить плов. Все ингредиенты были в наличии, плов я готовить умел на оценку "отлично". Поэтому предложил Серёге посидеть в сторонке и не мешать принялся "колдовать" на камбузе. На готовку мне хватило полтора часа, вполне успели до завтрака.
Плов, приготовленный по моему рецепту, экипаж катера заценил, так как его подавал Марочкин, то и все похвалы были адресованы ему, я тоже хвалил его, при этом хитро подмигивая, тот естественно первый снял пробу, прежде чем давать его экипажу. С ним, я сразу же договорился, что готовил его он, я же только помогал, иначе помощи впоследствии ему не будет
Командиру катера лейтенанту Корнейчуку завтрак оставили, так как его на катере не было, его рано утром вызвали к начальнику Мурманской базы, вместе с командиром дивизиона.
К девяти часам, Корнейчук прибыл на катер вместе с командиром дивизиона капитан-лейтенантом Ледяевым, после завтрака по распоряжению командира было объявлено об общем построении. На построении после доклада Корнейчука Ледяеву, последний довел, что морской охотник 163 будет сопровождать буксир и две баржи с продуктами и боеприпасами, а так же военным имуществом из Мурманска до полуострова Рыбачий и Средний. Командование фронтом планирует со временем, оборудовать на них отдельный оборонительный район. Выход планируется после обеда. Экипаж довольным гулом отреагировал на выход катера, на задание. По поводу меня, Ледяев объявил, что подписан рапорт у командира Мурманской базы капитана второго ранга Гизатулина и что теперь я, Ваник Северный, официально вхожу в экипаж 163, в ранге юнги, что вызвало довольное гудение экипажа.
Умолчали командиры только, о ложке дёгтя в бочке с мёдом, о чём я выяснил гораздо позже. В кабинете командира Мурманской базы, присутствовал батальонный комиссар Чернов, когда Корнейчук заговорил о том, что я сделал и что достоин награды, что подтвердил и находящийся здесь командир дивизиона морских охотников капитан-лейтенант Ледяев. Чернов, сначала чуть ли не брызгая слюной, с присущей только ему вдохновением, говорил минут пять как весь советский народ во главе с товарищем Сталиным, с доблестной Рабоче-крестьянской Красной армией, а так же с Рабоче-крестьянским красным флотом изнемогает от полчищ немецких захватчиков. А в это самое время, на севере пытаются награждать мальчишек ещё и не в форме, не понятно за какие заслуги. При его последних словах, скривился капитан второго ранга Гизатулин, кто-кто, а он знал, что говорили как первые сбитые пилоты люфтваффе, так и вторые сбитые. Об этом ему доложил особист базы капитан Соловьёв Игорь Александрович.
Тогда, Гизатулин, молча, взял рапорт Корнейчука о включении меня в экипаж морского охотника номер 163 и постановки на все виды довольствия, на котором была уже наложена виза "Не возражаю", командира дивизиона капитан-лейтенанта Ледяева, наложил свою визу и передал рапорт обратно, на уже Ледяеву.