- Бомба!.. Бомба!.. Бомба!.. - командовал Кобызев.
Кашкаров со своими краснофлотцами стоя у бомбосбрасывателей и бомбомётов, выполнял указания командира катера.
- Отставить сброс, - сказал я.
- Отставить сброс, - продублировал Кобызев, смотря на меня. За катером раздавались взрывы мин. Третья и четвёртая мины, взрывались точно над подводной лодкой, лодка стала быстро опускаться на дно, выкидывая на поверхность огромный пузырь воздуха.
- Наблюдаю визуально большой пузырь воздуха, - докладывал боцман Кашкаров, - имеет место разлив мазуты и соляры, есть мусор.
- Лодка быстро опускается на дно, - подтверждал я, - корма лодки значительно ниже носа лодки, удар о грунт, лодка заваливается на левый бок.
Кобызев через бинокль осматривал место затопления подводной лодки.
- Запрос с флагмана: что случилось? - докладывает наблюдатель на рубке катера.
- Передать на флагман, заметили и атаковали подводную лодку противника, лодка потоплена, - проговорил Кобызев, не отрываясь от бинокля, - отбой боевой тревоги.
Больше до залива Губа Вайда, происшествий не было, туда мы доплыли к обеду, 18 марта 1942 года. Разгрузка ВК ПВО "Арктическая лиса", началась сразу же. К его борту подошла небольшая баржа длинной метров двадцать, постройки начала века и имеющая бензиновый движок небольшой мощности. За три ходки перегрузили весь груз, на его погрузку определили по традиции, бойцов одного из взводов, на разгрузку на берегу бойцов другого взвода.
Груз принимал лично прибывший полковник Васильчиков, радуясь каждому ящику с боеприпасами или мешку с продовольствием, топливо доставили в сто литровых металлических бочках. Через четыре часа разгрузка закончилась, корабли эскадры взяли курс на норвежский берег. Стараясь попасть к норвежскому берегу как раз посередине между Киркенесом и портом Лиинахамари.
К месту роботы - норвежскому берегу подошли в районе 21.00, не доходя до берега 10 миль, эскадра легла в дрейф. Перейдя на катер С-25 к Репину, вышли поближе к берегу, нам нужен был караван судов - любой с любым охранением, чем больше, тем лучше. Ждали мы часа четыре, пять ближе к часу ночи со стороны Киркенеса показался караван судов. Чтобы уточнить, что нам попалось, предложил Репину, пойти ему навстречу только мористее, заметить нас с такого расстояния - три, четыре мили было проблематично. Я же со своим ночным зрением разглядел караван судов в составе: три транспорта по 3 - 5 тысяч тонн, один средний танкер, три БДБ и пять кораблей охранения. Всё это я проговаривал Репину, тот записывал на бумаге.
Построение каравана было следующее: впереди шёл эсминец, длинной под 70 метров, за ним три транспорта, танкер, три БДБ. Со стороны Баренцево моря конвой прикрывали два охотника за подводными лодками, со стороны берега шёл один тральщик, замыкал караван эсминец, длинной так же около 70 метров с мощным вооружением: состоящим из пяти шести пушек, и многочисленных зенитных пулемётов. Скорость каравана не превышала 5-6 узлов. Все суда имели в наличии световые фонари на мачтах, для избегания столкновения.
Репин нырнул вглубь катера к радисту, для доклада на эскадру.
Через минуту он вынырнул обратно, и сказал: мы атакуем с захватом транспортов и танкера, как только наши подойдут на близкое расстояние мы торпедируем замыкающий эсминец, это будет началом атаки. ВК ПВО "Победитель" атакует два охотника за подводными лодками, ВК ПВО "Арктическая лиса", идущий за ним в левой раковине атакует три БДБ и в случае если мы не попали торпедами, кормовыми орудиями помогает нам, артиллерийский ВК "Песец" атакует эсминец, идущий во главе каравана. РС с одним из торпедных катеров, куда перебрались краснофлотцы отряда особого назначения, идут на захват транспортов и танкера, один торпедный катер противовес тральщику со стороны берега. Если на каком-то транспорте будут много людей, то его торпедируем или огонь на поражение с ВК.
- Понятно, - кивнул я, - для нас главное попасть в эсминец, иначе будет очень и очень больно, кому-то из нас. Больно эсминец зубастый попался.
- Как будем стрелять: одной или двумя торпедами? - спросил я у Репина.
- Двумя, - уверенно ответил тот.
- Нам главное попасть хоть одной, а дальше добьём как-нибудь, - проговорил я, - а сейчас тихой сапой идём за эсминцем, мористее, чтобы на подходе наших кораблей, успеть зайти ему чуть вперёд и отстреляться торпедами.
Репин согласительно закивал головой, отдал распоряжение на выставление заглубления торпед стоящему рядом с ним боцману, тот кивнув головой, пошёл выставлять заглубление торпед лично, пока есть время, к каждому торпедному аппарату было приставлено по два краснофлотца торпедиста.
Осталось только ждать подхода нашей малой эскадры, тех я увидел минут через пятнадцать и стал тихо проговаривать Репину расстояния, до них и наше, до эсминца.
Репин сам встал за штурвал катера, выводя его для торпедной атаки.
Наконец раздалось его долгожданное: "Пли".
- Торпеда вышла штатно, - последовали доклады от краснофлотцев торпедистов, правого и левого борта.
- Обе торпеды вышли штатно, - продублировал, доложил боцман катера.
На эсминце наблюдатель, по всей видимости, услышал пуск торпед, но доложить в сжатые сроки, в боевую рубку эсминца не успели.
Одна из торпед попала в носовую часть эсминца, его сначала подкинуло вверх, а потом эсминец начал ввинчиваться носовой оторванной частью (оторвало как раз, за башней носового орудия) в воды Баренцево моря, корма начала быстро приподыматься из воды и очень скоро я наблюдал его быстро оборотистые винты. Его боевая рубка уже наполовину ушла под воду. (Как позднее мы узнали от пленных с транспорта, что это был бывший норвежский эсминец "Troll", в 1940 году захвачен немецкими войсками).
- Не жилец, - произнёс я Репину, - критичный случай, такое не лечиться.
Сам же переместился за свой любимый "Эрликон". Боцман и краснофлотцы торпедисты с лёгкими матерками перезаряжали один из двух торпедных аппаратов.