На ВК ПВО "Арктическая лиса" тоже успешно боролись с пожарами, как только кончился налёт авиации, на спасение своего корабля бросилось около половины экипажа.
Ход эскадры после налёта ещё больше уменьшился, до 5-6 узлов, но бросать повреждённый корабль никто не хотел.
До Мурманска добирались не сутки как планировали, а почти двое. Больше налётов авиации не было.
- И не будет, - сказал я Кобызеву.
На его вопрос - почему?
Я ответил, - ответ тут простой, просто посчитай сколько, за последний месяц немцы потеряли самолётов во время налётов? У них они просто закончились, а если и остались, то в основном истребители. Больше навряд ли прилетят. Слишком хорошо получили по мордасам.
В порт Мурманска мы входили почти через двое суток. Кучеров выслал нам на встречу к входу в Кольский залив ПБС-1 "портовый буксир средний" в сопровождении одного МО-2, для оказания помощи в буксировке транспорта, которого мы всё-таки дотащили до порта Мурманска.
Все пришедшие транспорты и танкер встали под разгрузку, командование фронта и ВВС на Мурманском направлении собрало к прибытию нас в порт, все топливозаправщики и подогнало пустые цистерны, чтобы как можно быстрее перелить с него всё топливо, как авиационный бензин, так и обычный бензин, солярку с танкера. С транспортов так же выгружали всё то имущество, которое было отправлено в адрес усиленного корпуса генерала Дитлья для весенне-летнего наступления на Мурманск.
А прислали тому много чего, начиная от десятка лёгких танков Pz Kpfw II, и пятёрки чешских LT vz.35, кроме того выгрузили несколько противотанковых батарей - всего двадцать четыре 37-мм пушки Рак 35/36, где в качестве тяги шли легкие трехосные автомобили "Крупп" "Протце".
Один транспорт был забит снарядами, минами, патронами, гранатами, его начали разгружать так же в первую очередь. Всё перегружалось, на выделенный авто транспорт фронтом, так и после вывоза противотанковых батарей за город, эти же машины -автомобили "Круппа" "Протце", использовались для выгрузки боеприпасов.
Танки перегружали на железнодорожные платформы и сразу же вывозились, к ним командование фронта, уже искало экипажи для формирования механизированного батальона.
На повреждённом транспорте находилось инженерное имущество, а так же имущество для немецкой авиации два десятка разобранных истребителей "Ме-109" в ящиках, несколько разобранных бомбардировщиков "Юнкерс Ju 88" в вариантах торпедоносцев. А так же три десятка моторов истребителям. В наличии оказалось и 50 штук 100 литровых бочек, в них находилось масло для самолётов. Отдельно в ящиках было четыре разобранных небольших самолёта Физелер Fi-156 "Шторьх". Представитель от авиации, был просто в восторге от таких немецких подарков. Все ящики были перегружены на открытые платформы и под охраной вывезены из порта.
Когда на следующий день с транспортов было всё выгружено, пришёл приказ от командующего СФ, о перегоне транспортов и танкера, в Архангельск, для их перегона командование прислало транспортной авиацией ещё 100 моряков. Охрану во время перегона была возложено на Мурманскую флотилию.
Кучеров для перегона выделил тральщики: КТ-1, КТ-2, КТ-3, два катера РС: РС-516 и РС-517, два МО-2 за номерами 121, 122 и один МО-4 161. Кроме того помимо транспортов и танкера перегонялась и плавбаза для подводных лодок, ледокол "Sisu", которой ударными темпами сделали ремонт, для возможности перегона в Архангельск, где для неё ещё была робота по проводке караванов судов Северных конвоев. Старшим был назначен приказом по флотилии капитан третьего ранга Оточин.
25 марта 1942 колонна судов начала вытягиваться с акватории порта Мурманска. Обратно конвойные суда должны были привести несколько транспортов из состава Северного конвоя.
Назад мы их ждали не позднее 5 апреля.
За налёт на конвой немцев и захват, столь значительных трофеев. Капитану второго ранга Ледяеву дали капитана первого ранга, капитану Соловьёву присвоили звание майора, Арбузову и Корнейчуку дали капитана третьего ранга, Репину и Горностаеву дали капитан-лейтенанта, Кобызеву присвоили лейтенанта. Из наших, катерных Кашкаров получил младшего лейтенанта и стал заместителем Кобызева на катере. Лукову присвоили старшину 2 статьи, и назначили боцманом катера.
Вечерние чаепития на катере продолжились, на них почти всегда присутствовал и Кучеров, для него у кока Серёги всегда было готово кофе и булочки. За мукой пришлось сходить на базар, заодно вместе с Кашкаровым закупили и сахар, тушёнку, чай, табак, сало, травы для чая.
Я на одном из них, высказал мысль, ещё раз сгонять к норвежскому берегу, на этот раз днём атаковать если попадётся конвой днём, упирая на то, что немцы теперь поостерегутся пускать большие конвои ночью. Идея была такая, два артиллерийских ВК, один ВК ПВО (на ВК ПВО "Арктическая лиса" ещё шли ремонтные роботы, ему за налёты досталось хорошо), два РС и дивизион торпедных катеров, а так же морской отряд особого назначения (МООН). К норвежскому берегу выдвигаются Баренцевым морем, на подходе мористее берега идёт самолёт разведчик, если засекает конвой, не подлетая к нему, передаёт по нему данные на эскадру, чтобы не спугнуть дичь.
Если она нам по зубам - атакуем. Подход перед атакой имитируем в "составе конвоя". Предварительно впереди идут два "немецкие торпедные катера, под их флагами в их форме". Пусть даже с первого торпедного катера что-то потребуют от немцев "световым кодом". Они же и первыми приблизятся к конвою, если удачно сложится, может, кого до нашего подхода торпедируют из охраны конвоя, для дезориентации немцев можно потопить один из транспортов, если их будет много и кто-то подвернётся. Так же целесообразно радистам, забить частоты немцев в момент подхода и атаки. Авиаторы нас поддержат, после того что им перепало, и если сказать им что, и им может что обломится, если будет захват транспортов.
Сидящие Кучеров и Ледяев, тут же выпали из разговора, просчитывали варианты операции.