Команду командира тут же продублировал боцман катера Луков, краснофлотцы команды боцмана уже стояли у бомбосбрасывателей, принялись спорно и быстро выставлять на больших бомбах, нужную глубину. Катер на средней скорости пошёл ко второй нашей цели.
Закрыв глаза, я монотонно стал проговаривать местонахождение подводной лодки и её глубину, по мере приближения к ней нашего катера.
Кобызев, дублировал мои команды для рулевого, а Кашкаров громким голосом для боцмана Лукова находящегося на корме катера у бомбосбрасывателей.
Наконец последовала заключительная команда - Сброс, сброс.
Серия из четырёх больших бомб, ушла под воду прямо на находящуюся внизу подводную лодку.
Тут через некоторое время, после их сброса случилось неожиданное для всех находящихся на катере. Третий по счёту подводный взрыв за кормой был в десяток, а то и больше раз сильнее, чем остальные. От этого взрыва наш катер, как мне показалось, даже подпрыгнул вверх метра на полтора, это при том, что его вес был под 330 тонн в загрузке.
- Что это было? - спросил обалдевший от такой неожиданности Кашкаров, вцепившись в край рубки катера.
- Подводная лодка развалилась на части, от мощного взрыва, по всей видимости детонировали торпеды в носовом отсеке, весь нос исчез от взрыва, - прокомментировал я, - обломки опускаются на дно моря, сейчас будет всплывать оставшийся мусор с лодки.
В этот момент на месте сильного взрыва лопнул большой пузырь воздуха и на волнах остался мусор с лодки, место было сильно загажено соляркой вперемежку с маслом, что было прекрасно видно мне моим ночным зрением.
- Лодка на дне, в виде двух отдельных кусков, - доложил я, - нам здесь больше делать нечего, больше лодок под водой нет. Можете докладывать Ледяеву о расстреле одной и потоплении другой подводных лодок. Тот, кивнув головой, скрылся в недрах катера, направившись к радисту для доклада.
Через несколько минут Кобызев появился вновь на рубке катера довольный как кот объевшийся сметаной.
- Ледяев объявил благодарность обоим экипажам за уничтожение двух подводных лодок, - сообщил он всем, кто присутствовал на рубке катера.
В это время капитан первого ранга Ледяев, находившийся на артиллерийском ВК "Песец" в рубке управления кораблём, заканчивал дописывать в блокноте телеграмму в штаб флотилии.
"На выходе из Кольского залива в Баренцево море было обнаружено две подводные лодки противника. Одна U-639 была уничтожена на поверхности моря артиллерией катеров РС-513 и РС-514. Другая потоплена глубинными бомбами. От взрыва одной из глубинных бомб на подводной лодке произошла детонация торпед, по всей видимости, носового отсека, визуально зафиксировали взрыв, по мощности превосходящий взрыв глубинной бомбы в десять раз. Командир эскадры Мурманской флотилии капитан первого ранга Ледяев".
Вырвав листок из блокнота, отдал дежурному краснофлотцу со словами, - радисту срочно передать в штаб флотилии, выполняйте.
Утром 2 апреля 1942 года как только контр-адмирал Кучеров Степан Григорьевич, прибыл в на службу в двери его кабинета постучавшись, вошёл капитан первого ранга Гизатулин.
- Доброе утро Руслан Габбасович, - произнёс Кучеров, - что у нас новенького произошло за ночь?
Гизатулин передал ему бланк шифр телеграммы со словами, - поступила ночью, ничего срочного, но как мы и ожидали.
Кучеров внимательно перечитал текст шифр телеграммы.
- Да, опять Северный был прав, на выходе в Баренцево море их ждали, - подумал Кучеров, - и тут его прогнозы оправдались. Значит, через недельку другую немцы будут вынуждены прислать ещё несколько подводных лодок к Кольскому заливу. Интересная комбинация получится, особенно после прихода назад эскадры флотилии.
В слух же сказал, - молодец Ледяев, всё правильно рассчитал, что на выходе из Кольского залива его будут ждать. Хоть бы немцы с лодок не успели передать сообщение о выходе эскадры, тогда их будут ждать у берегов Норвегии. Хотя пролёт разведчика всё покажет завтра.
Руслан Габбасович, - добавил Кучеров, - передайте в штаб Северного флота о потоплении подводных лодок.
- Отправлю шифровку в течении часа, - заверил Гизатулин.
Помимо работы у берегов Норвегии, на ВК эскадры были загружены грузы для обороняющих полуостров Рыбачий и Средний, для полковника Васильчикова. Притом в связи с тем, что туда шло три корабля имеющих обширные трюмы, загрузили их плотно, в том числе перекинув батарею пушек 45-мм с расчётами орудий, несколько машин - полуторок и много горючего для техники.
Всё это мы должны были разгрузить 2 апреля ночью, чтобы к утру быть в районе поиска у берегов Норвегии.
До места разгрузки, как и планировали мы дошли до ночи 2-го апреля. Выгрузка происходила уже по темноте при включенных прожекторах, управились часов за шесть, перегрузив на берег всё что привезли.
К берегам Норвегии наша эскадра вышла под утро, с таким расчётом, чтобы быть там к светлому времени утром. Так оно и получилось - до береговой линии было около двадцати миль, когда наступил рассвет.
К берегу ушёл весь дивизион торпедных катеров капитан-лейтенанта Репина, все три катера. В этот раз я остался на своём РС-513. Днём и так была видимость в море бесконечность на бесконечность. Тем более нам в этот раз должны помогать в обследовании береговой линии наши самолёты-разведчики.
И как я и думал первое сообщение пришло от них. С самолёта-разведчика доложили о конвое немцев. В сорока милях от нашей эскадры была замечена группа кораблей, идущая со стороны порта Лиинахамари в сторону порта Киркенес. Четыре транспорта в сопровождении эскорта: в составе двух миноносцев, трёх кораблей ПЛО, двух тральщиков, трёх патрульных катеров.
Наша добыча, - сказал я, Кобызеву и Кашкарову, как только принесли и Кобызев зачитал сообщение, - нам точно съесть хватит, думаю, и Ледяев думает так же.
В это время показался весь наш дивизион торпедных катеров, на полной скорости, идущий нам на встречу.