На этом наши вечерние посиделки, начавшие десять минут назад тут же и закончились. Командование в лице двух командиров дивизионов Корнейчука и Репина, рьяно принялось за подготовку к выходу кораблей отряда, времени до выхода отряда оставалось совсем мало.
Ровно через два часа отряд кораблей прикрытия Мурманской флотилии в составе РС-513, РС-514, С-23, С-27 начал вытягиваться из акватории порта Мурманска.
Ночь ещё не закончилась когда корабли отряда прикрытия подошли к выходу из Кольского залива. На выходе в Баренцево море я не наблюдал никакого присутствия подводных лодок, к тому времени мои возможности слегка увеличились и заклинание кругового поиска я смог бросить уже миль на 7-8. Море вокруг было пустынным.
О чём, я и сообщил стоящим рядом, на рубке катера: Корнейчуку, Кобызеву, Кашкарову, - подводных лодок тут нет.
Для более точного прогноза отошли мористее на 10 миль, никого я не обнаружил, после чего Корнейчук принял решение о выдвижении в сторону Архангельска вдоль побережья Кольского полуострова, на расстоянии 10-15 миль от береговой черты. Тем более что так мы должны были действовать, согласно приказа по флотилии.
Наш конвой мы встретили через два дня в районе Губы Орловка, так и не встретив ни одной подводной лодки. Хотя как минимум два-три раза в день на значительной высоте проходили немецкие разведывательные самолёты, что весьма настораживало как меня, так и опытного Петровича.
В составе конвоя были два транспорта под британскими флагами, из состава Северного конвоя, который прибыл пять дней назад в Архангельск.
По согласованию со старшим конвоя капитаном третьего ранга Оточиным, отряд прикрытия конвоя должен двигаться параллельно конвоя мористее, прикрывая конвой со стороны Баренцево моря. Так оно и было до следующего дня 14 апреля 1942 года.
С самого утра у меня были тревожные предчувствия, о чём я прямо сообщил Петровичу. Петрович и сам не находил себе места со вчерашнего дня, поэтому со всей серьёзностью отнёсся к моим опасениям. После небольшого совещания, им было принято решение об отправке на 15 миль вперёд двух торпедных катеров, в самый последний момент я попросился к Репину на торпедный катер, сказав, что так будет правильно поступить в настоящий момент, чуть подумав, Петрович, дал добро на мой переход на С-23.
Вот уже четвёртый час, как мы идём мористее вдоль береговой линии в сторону Мурманска. Накинув, на себя заклинания зоркого глаза и заклинание кругового поиска, я сканировал всё вокруг стоя рядом с Репиным, море вокруг было чисто, в том числе и под водой, о чём я периодически сообщал Репину.
Тем не менее, мрачные предчувствия не давали мне покоя, 13.57 на грани моего восприятия что-то мелькнуло мористее в Баренцевом море. Сосредоточившись на этом что-то, я, наконец, через несколько минут понял, что это. Такого от немцев, я не ожидал.
- Со стороны, - я указал конкретно рукой направление, - приближается группа быстроходных, скорее всего военных кораблей.
Репин сориентировался мгновенно, отдав, приказ на разворот катеров в сторону приближающейся группы и дал полный 42-х узловой ход. Кроме того он написал записку для передачи на РС-513 Корнейчуку и ВК "Мурманск" Оточину.
Уже через 15 минут полного хода стало ясно, что навстречу нам идёт отряд военных кораблей.
- Кто-то из серии типа 1934, - сообщил Репин, опустив бинокль упавшим голосом, - это чисто немецкие эскадренные миноносцы, из той же серии что мы уже завалили. В этот раз так близко подойти они нам не дадут. Нам и пары на наш конвой хватит, а тут целая четвёрка.
- Ничего, - чуть повеселевшим голосом произнёс я, опасность уже определилась, неопределённость и тревога ушли, - как говорят в управлении порта, "чем больше шкаф, тем громче падает".
Репин хотел отправить краснофлотца вниз к радисту с запиской, о составе приближающего отряда, но я остановил краснофлотца жестом.
- Что-то ещё? - переспросил Репин, - и в чём суть высказывания?
- Допиши в записке Корнейчуку просьбу, чтобы наши торпедные катера действовали отдельным отрядом, припиши, что я просил об этом, - попросил я смотря на Репина.
Тот немного подумал и мою просьбу выполнил, дописав мою просьбу в конце записки. Краснофлотец с врученной запиской быстро исчез в недрах катера.
- Наша задача до начала боя не привлекать внимание к себе, - сообщил я Репину, канву нашего участия в бое, - тихой сапой находится недалеко от отряда немцев, а когда бой начнётся, и немцы в него втянуться под шумок боя, в самый подходящий момент торпедировать один-два эсминца. Как думаешь, что будут делать немцы, если у них будет один-два сильно повреждённых эсминца? Будут ли они продолжать бой и лезть к транспортам или нет?
Репин ненадолго задумался, переваривая мою информацию,- думаю, будут выходить из боя, чтобы спасти своих товарищей.
- Тут до Норвегии путь не близкий, - подтвердив, согласился я с ним, - быстро немцам помощь не подойдет, а к нам вполне - из Мурманска уже сегодня временная эскадра выйдет в составе бригады ВК с усилением и в полном составе, уж что-что, а один-два коллективно завалят хоть и с потерями со своей стороны.
Только тут я увидел понимание на лице Репина, тот понял, что немцам после боя придётся пройти мимо нашей временной эскадры, которая непременно выйдет в Баренцево море. А наводить их на немцев ... В общем и так понятно что кроме него Репина и его дивизиона торпедных катеров, никто за немцами из этого состава не пойдёт. Ему было только жаль, что он не настоял и не взял с собой ещё и С-25, тот ему сейчас был бы в кстати. Впрочем, временной эскадре флотилии быстроходный разведчик тоже нужен.
Репин так же быстро написал ещё одну записку, как только из люка показалась голова краснофлотца, передал её ему со словами - для радиста, передать срочно. Тот, взяв вырванный листок с текстом, опять нырнул вниз катера.
Наконец появилась определённость, Корнейчук быстро выхватил протянутую записку от радиста с текстом: "В вашу сторону со скоростью 25 узлов, приближается отряд быстроходных военных кораблей, предварительно опознаны как эсминцы тип 1934, количество 4 (четыре). Прошу разрешения действовать отдельным отрядом (убедительная просьба юнги Северного). Репин".