- Нам бы срочно попасть в Архангельск, у нас свежие разведданные по противнику, а наши будут наступать в течении суток, сейчас идёт интенсивная подготовка, - проговорил я, обращаясь к Сафонову.
- По топливу нам хватит, - сообщил тот, посмотрев на датчики, - за спасение можно и подкинуть до Архангельска, тут лёту час не более.
- Где будете садиться? - уточнил я у Сафонова.
- Да на входе в порт и сядем, - сообщил тот.
- Сейчас пойду, попробуем связаться с нашими на выделенной частоте, - сообщил я, - чтобы не сбили случайно.
Вместе с Виктором Леоновым, который выдал частоты для связи и наши позывные, отстроил кое-как бортовую радиостанцию на немецкой летающей лодке и стал вызывать на открытой частоте абонента.
- Один, Один, я Икар, прошу на связь, прошу на связь, - монотонно проговаривал я вызов на связь радиста разведотдела штаба СФ на дежурной частоте.
На исходе второй минуты мне ответили, - что Один слушает Икара.
Тут я передал микрофон Леонову и тот стал говорить, - я Икар в настоящий момент разведгруппа на немецком гидросамолёте в течении часа, будем садиться в районе входа в порт Архангельска. Прошу обеспечить безопасность посадки, имеем свежие сведенья по расположению немецких войск в полосе Северного фронта. Как поняли меня Один?
- Я, Один вас понял Икар, вас будут ждать на входе в порт Архангельска в течении часа, безопасность посадки гарантируем.
- Ну, вот и всё скоро будем на месте, - сообщил всему составу разведгруппы Леонов, - кто бы сказал, что такое возможно за один выход, не поверил бы, а такой комфортный переход из вражеского тыла к своим, вообще что-то запредельное. Везучий ты сукин сын, юнга, просто фантастическое везение у тебя, и на моей памяти уже второй раз. И как-то всё у тебя так просто получается и само собой, просто фантастика.
Эпизод 41
Разведотдел штаба СФ, за отведённое ему время, развил кипучую деятельность, его сотрудники прибыли в порт, на выход из порта были направлены два катера, все батареи ПВО, были предупреждены о посадке немецкого гидросамолёта на входе в порт. Один из эсминцев СФ встал в акватории порта так, чтобы в начале посадки подсветить место посадки своими прожекторами.
Через час и семь минут в небе раздался гул одиночного самолёта, по согласованию с воздуха были включены два прожектора эсминца, освещая полосу, куда можно было садиться, катера за территорией порта контролировали, чтобы случайно какой-нибудь корабль не столкнулся с садящейся летающей лодкой.
По нарастающему гулу моторов было понятно, что садиться самолёт именно на воду, на полосу света, наконец, длинная туша летающей лодки с немецкими крестами на бортах, коснулась водной поверхности, постепенно сбавляя обороты работы моторов, встав с кильватер одному из катеров, поплыла к пирсу. Где уже стояла группа командиров в морской форме.
Выскочивший из люка лодки Захаров, быстро и сноровисто подал канаты, для удержания гидросамолёта у пирса. Сафонов, один за другим выключал моторы и наконец, их гул стих. Из недр гидросамолёта сначала один за другим показались все члены разведгруппы, я выходил последним, поддерживая подполковника Сафонова с одной стороны, лейтенант Иволгин с другой. На пирсе мгновенно засуетились два командира помогая поднять Сафонова на пирс.
- Кто это с вами? - спросил подскочивший капитан, начальник Леонова.
- Подполковник Сафонов Борис Феоктистович, - ответил за меня стоящий рядом Леонов, - командир 2-го гвардейского смешанного авиационного полка Северный Флот с ним лейтенант Иволгин из того же полка. Сопровождали караван судов PQ-15 идущих к Мурманску, подобрали немецкие спасатели.
- Их в госпиталь нужно, - проговорил я, - простыли они в холодной воде. Сам я уже дважды накидывал на Сафонова заклятие среднего исцеления. Кстати самолёт бы пристроить во 2-й гвардейский смешанный авиационный полк. Всё-таки они его у немцев угнали, заодно и спасатель у них в полку появиться, это сколько жизней спасти лётчиков сможет.
Подошедший к нам подполковник из отдела разведки, услышав мои слова, кивнул головой, сказав, - можно и во 2-й, решаемо, угнали самолёт, то пусть им и будет, - повернувшись, распорядился, чтобы выставили охрану самолёта, из состава роты охраны порта, до особого распоряжения начальника штаба СФ, которое поступит завтра в управление порта.
Нашу разведгруппу, как и Сафонова с Иволгиным разместили в полуторке, отправив её по маршруту госпиталь - расположение отряда разведки СФ. Леонова с картой его начальник капитан забрал с собой в одну из легковых машин, которые прибыли в порт.
Отсыпаться в расположении отряда нам разрешили до обеда, я же проснулся по привычке, рано утром сбегав в туалет и умывшись, от нечего делать, принялся за чистку своего оружия винтовки и двух пистолетов, как раз успел до завтрака вычистить только два пистолета, после завтрака занялся винтовкой. Закончил к 10 утра, ещё через десять минут пришёл Леонов и забрал меня, как и остальных из разведгруппы. В отделе разведки штаба СФ нас заставили подробно расписать по часам, всё наше пребывание в тылу, некоторые моменты, читающий мои листы капитан заставлял меня переписывать по несколько раз, писали мы как раз до обеда.
На выходе из кабинета я столкнулся с майором Соловьёвым, который проходил мимо с папкой под мышкой. Увидев меня, тот остановился от удивления.
- Так, - проговорил он, - а ты что здесь делаешь?
Вытянувшись я чётко доложил, - неделю назад был откомандирован в распоряжение отдела разведки штаба СФ, есть приказ по штабу СФ, сейчас командировка закончилась, буду ехать домой в Мурманск на катер.
- Поедешь со мной, - отдал указание Соловьёв, - у меня ещё здесь дела на час, а потом через два часа будет транспортный самолёт на Мурманск им, и полетим вместе.
Но дороге на аэродром, Соловьёв, рассказал, что МООН не меняя названия, укрупняется. В Москве приняли решение о разворачивании его роты в полноценный батальон. Он везёт приказ о разворачивании. На всё про всё ему дан срок - один месяц, потом от него ждут результат, только какой ему не сказали.