Тот, услышав свою фамилию, отпивая чай из своей кружи, от неожиданности закашлялся, потом с трагедией в голосе произнёс, - Ну вот и я ещё виноват оказался.
- Конечно, виноват, - подтвердил я, - у вас же не готов батальон к высадке в порту или уже готов?
- Ну да, - обречённо сказал Соловьёв, - не готов, на него же, мне приказ довели день назад всего.
- Значит, пока прорабатываем операцию на бумаге, начало операции недели через три, с учётом в наличии у нас МООН в составе батальона, - Кучеров внимательно посмотрел на своего начальника штаба и Ледяева, оба кивнули головами, - но в этот раз постараемся вывезти из порта всё что можно и не можно. И взорвать там тоже, всё, до чего дотянемся.
- А вот тут можно помочь, - проговорил я, - сделаем килограмм двадцать компактной взрывчатки, как на 200 килограмм обычной потянет.
- А больше? - с надеждой спросил Соловьёв.
- Нужные запасы химии, в таких количествах, в аптеках Мурманска, нет - отрезал я.
- Понятно, - согласился Кучеров, - тогда основное внимание за эти три недели сосредоточим на проводке Северных конвоев, сюда один прибыл - PQ-15, его ещё надо будет после разгрузке отправить назад, до зоны ответственности англичан. Старшим охраны конвоя пойдёт Ледяев, корабли эскорта можешь уже подбирать.
- Тут можно попробовать ловить на живца на обратном пути немецкие лодки, - встрял в разговор я, - придумать, что такого важного могут вести наши ВК в Мурманск, и аккуратно известить об этом немцев, на открытой волне, как бы невзначай.
- А справитесь, если волчьей стаей навалятся? - уточнил Кучеров.
- Да чем больше, тем лучше, - ответил я, - на крайней случай: быстрый ход и противолодочный зигзаг.
- А вот с этого места поподробнее,- проявил живой интерес Ледяев.
- На штабных учениях отработаете, - махнул рукой я, - потом в море на выходе потренируетесь несколько раз и всех делов. Главное глубинных бомб, бы хватило на кораблях эскорта
Эпизод 43
Герман Бём, командующий адмирал в Норвегии, генерал-адмирал смотрел на шифровку, которая только что пришла из Берлина, его вызывали в столицу, ни чем хорошим это закончиться не могло. Герман знал, что на поддержку главнокомандующего кригсмарине гросс-адмирала Эриха Редера, он может не рассчитывать. Скорее всего, его уберут с этого театра военных действий, из-за слишком больших потерь.
Этот кретин Шульце-Хинрихс, полностью провалил "первый этап" операции "Rösselsprung" (рус. Ход конём), потеряв при этом, три эсминца из четырёх. При этом один эсминец был захвачен русскими. И ладно было бы, если у него был бой с эсминцами русских, так нет же, были только вспомогательные крейсера русских. А предыдущая потеря двух эсминцев из той же 6 флотилии эскадренных миноносцев, ставил крест на этом формировании. Из шести эсминцев остался только один, да и тот встал на длительное время на ремонт.
У них сейчас практически не было на севере Норвегии, ни каких лёгких сил для маневра. На авиацию рассчитывать так же нечего, из-за их колоссальных потерь. На подводные лодки флота тоже можно не рассчитывать. Флотилия подводных лодок, дислоцирующая на севере Норвегии, так же потеряла половину лодок.
То же, что кригсмарине выгребли в Норвегии после её захвата, так же подходило к концу. Русские за последнее время, резко активизировали свои действия на морском театре на севере Норвегии. Это и уничтожение порта Лиинахамари, атака на порт Киркенес, захват и уничтожение нескольких конвоев. Причём корабли эскорта уничтожались или захватывались. Трудности уже возникли с обычными транспортами для перевозки никелевой руды.
Как об этом докладывать в ставке Бём не знал, его там, на верху, не поймут. Разве что, тут Герман задумался, вспоминая листы допроса Шульце-Хинрихса, бывшего командира эсминца Z-5, фрегаттен-капитана, Германа Шлипера, а так же радиста эсминца.
Когда Z-10 "Ганс Лоди", отстреливаясь, начал тонуть, его командир корветтен-капитан Вернер Пфейфер, приказал радисту передавать сообщение, в котором подробно описал гибель Z-16 "Фридрих Экольдт", а так же свои выводы, при этом упомянул гибель Z-4 "Рихард Байцен" и Z-7 "Герман Шёман". Герман Бём и сам подозревал, что их потоплением что-то не так. Как можно среди бела дня потопить быстро и одновременно два современных быстроходных эсминца, не имеющих повреждений?
Если к этому добавить то, как Советы стали оборонять стратегически важный для них Мурманск, насытив его просто громадным количеством зенитных средств. К тому же, в том районе пропали уже четыре подводные лодки, что тоже довольно подозрительно.
Вывод, корветтен-капитана Вернера Пфейфера, о применении русскими новых самонаводящихся торпед имел право на жизнь. А что если русские использовали север Норвегии для своих экспериментов с новыми самонаводящимися торпедами?
Тогда картина вырисовывается уже другая. Его вины тут нет, а есть недоработка разведки. А если русские, массово запустят в производство такие торпеды не только для торпедных катеров, но и для торпедоносцев и своих подводных лодок? Какие выводы тогда сделают в ставке, он не знал, но точно знал, что в этом случае, в его сторону смотреть уже не будут.
Решено, все листы допросов, он возьмет с собой в Берлин. Приняв такое решение, Герман Бём, вызвал адъютанта, которому отдал указание о подготовке своего транспортного самолёта с сопровождением, для срочного вылета в Берлин.
1 мая 1942 года на этом же самолёте в Норвегию прилетел новый командующий адмирал в Норвегии, вице-адмирал Отто Цилиакс (нем. Otto Ciliax), Герман Бём был уволен в отставку.
После того, как вице-адмирал Отто Цилиакс, принял дела и должность, до него, наконец дошло то, о чём пытался говорить Герман Бём в Берлине. Положение кригсмарине здесь, особенно на севере Норвегии, было просто критическим. И это касалось всего как кораблей флота, так и самолётов и подводных лодок. Не хватало даже солдат и матросов.
Ему, как и его штабу стоило неимоверных усилий в течении двух недель, перераспределить со всего побережья Норвегии и даже Финляндии, как корабли эскорта, так и обычные транспорты, выбить в люфтваффе дополнительные самолёты бомбардировочной, истребительной авиации и несколько звеньев торпедоносцев.