- Это не тот зал. Я не смогу. – Лаета шатало, он бросился к ближайшей стене, прижался к ней, защищаясь от воспоминаний, сполз на пол, сжался, обняв колени руками. Повторил как заклинание. – Ты не сможешь меня заставить.
Повелитель навис над ним, всматриваясь, нет, эта истерика была настоящая, Лает смертельно боялся старого тронного зала.
- Я прикажу посадить Анту в эндотрикс, - повторил свою угрозу, вдруг, Лает успел забыть их вчерашний разговор за чаем.
Лает кивнул головой, волосы закрывали его лицо, «сажай, делай что хочешь, я не пойду туда».
- Я притащу тебя сам, за шкирку, как нашкодившего щенка, - повелитель наклонился поближе, его ноздри раздулись, Лает возбуждал аппетит, он был готов впиться в него, высосать его чувства до капли. –У всех на глазах.
- Лучше сожри меня, прямо сейчас, я знаю, ты хочешь, - Лает сжал голову руками, чужое сознание как тяжелая каменная плита, он вжался в стену сильнее, она не защищала, стала вязкой болотной массой. – Я лучше спущусь во двор казни. Я убью тебя или себя, но ты меня не заставишь.
Повелитель слегка отодвинулся, Лает был на грани, похоже, он правда не сможет выйти туда. Повелитель присел на корточки, взрослый сын был похож на того маленького мальчика, которого он когда-то нашел в этой комнате. Испуганный ребенок, сжавшийся в комок, спрятавшийся за портьерой.
- Лает, я хочу, чтобы ты встал, вошел в тронный зал, прошел к тронному месту и занял трон, - ласковый но твердый голос, он хотел погладить его по волосам, как-то успокоить, удержался, – Это нетрудное задание, я уверен, ты справишься с ним. Просто представь, что трон – это еще одно кресло, таких тысячи во всех залах, этот зал – такой же как все остальные. Или ты хочешь сказать, что не способен ходить и садиться в кресла? У тебя отнялись ноги? Тогда мне придется отнести тебя.
- Это не еще одно кресло, - Лает вскинул голову, глаза блестят от слез, повелитель не сдвинулся с места, по крайней мере, они разговаривают, Лает справился с первым приступом паники. – И это не еще один зал, это старый тронный зал Райдинов.
- Я не буду говорить, что этот трон – твой по праву, - повелитель усмехнулся, Лает обвинял его. – Это неправда. Этот трон – мой, по праву победителя, я завоевал эту страну, убил ее правителей. Теперь тут правитель я, и я тебе приказываю занять его. Эти две недели ты – мой соправитель, все должны признать это. – Лает снова уткнулся в колени, жестокая шутка, посадить последнего Райдина на трон его предков. Повелитель тихо прошептал, сейчас он почти просил. – Только две недели, сын, если бремя власти окажется слишком тяжелым, я не стану дольше заставлять тебя.
- Ты убил там маму и папу, я все видел тогда, - Лает посмотрел на правую руку, в тот день он играл за троном отца, как обычно, не обратил внимание на шум, высунулся только на крики, это было необычно, сжал руку, он тогда не удержал золотой мячик, он покатился вперед, прямо в лужу крови, он бросился следом, и мяч, и рука в крови, оглянулся, мама лежит на ступеньках, с открытыми глазами, не видит его, не шевелиться, он закричал, темная фигура склонилась над отцом, папа тоже падает, бросился сюда, в комнату за троном. Тут повелитель нашел его.
- Так происходит смена династии, - повелитель не оправдывался, ему не за что извиняться. – Лает, я был милосерден к ним. – Лает посмотрел ему прямо в глаза, повелитель не врал. – Все люди умирают, рано или поздно. Эти умерли быстро, долго не страдали, вряд ли успели осознать, что произошло. Я не издевался над ними, не держал годами в цепях, не приговорил их к долгой публичной казни. – Теперь Лает злился, милосердие врага, повелитель резко встал, сын так и не понял главного. – Лает, это всего лишь еще одна комната и еще одно кресло. Если ты не выйдешь туда сейчас, ты всю жизнь будешь бояться, как боялся маленький мальчик, которого я когда-то усыновил. И ты будешь винить себя, ты тогда струсил, не спас их, даже не пытался спасти. Лает, ты взрослый, ты должен посмотреть правде в глаза, я убил их, ты не мог мне помешать.
- Сотри мне память, - Лает не замечал, как плачет, слезы текли по щекам сами. – Почему ты не сотрешь мне память?
- Потому что тогда боль останется, это открытая рана, - повелитель осторожно вытер его слезы краем своей мантии. – О чем ты мечтал, когда память начала возвращаться?
- Я думал… я надеялся, - Лает поправил себя, - это просто кошмар, ты – мой отец, все это неправда. Потом я понял, что правда, что все это время я называл отцом убийцу моего отца. – Лает усмехнулся, повелитель угадал правильно. – Потом я мечтал убить тебя, занять трон моих предков. Только в эндотриксе, там я был в безопасности.