- Ну ты же вошел, - Дзеньо взял паузу, чужие эмоции накатывали болезненными волнами, хотелось понять, почему Лает так презирает себя, стыдиться своей слабости. – Вообще, понятная реакция, я бы сделал так же. И зачем спасать Анту? Ты вошел, эндотрикс отменяется, он сейчас сидит себе в полной безопасности, думает о своем поступке, домашний арест – невероятно мягкое наказание.
- Да? – Лает посмотрел ему прямо в глаза, Дзеньо отшатнулся, опять страдание и еще сарказм. Брат намекал, что для Анту это тоже самое, что для него было войти в тот тронный зал, занять место своего отца. Покачал головой, он до конца не понял, что там произошло, времени было слишком мало. Анту сдался, ему достался тупой брат, - Когда это произошло в первый раз, мы все трое были в реабилитационном центре, нас пытались вылечить после гибели Ста-Пайи, вернуть нам память. Анту взбесился, уже не помню из-за чего, доктор Густаккер запер его в одиночной палате, накачал успокоительными. Ну вот, с полчаса все было нормально, на всякий случай мы с Астар и дежурная медсестра сторожили рядом, у дверей. Потом начались дикие звуки, крики, вой, как будто его кто-то убивал. Понятное дело, тут же прибежал доктор, открыли палату, Анту висел на обивке комнаты, не узнавал нас. Все было перевернуто, разорвано в клочья, стекло разбито, решетки погнуты, на двери были следы когтей.
Дзеньо тихо выдохнул, жутковатая картина, кажется, в Анту вселился какой-то злой дух. Кивнул, продолжай.
-Потом его долго лечили, он впал в депрессию, пару дней не узнавал даже нас, пытался наглотаться таблеток. – Лает сжал ручку кресла, тяжелое воспоминание. – Понятное дело, его больше не запирали. Старались не оставлять одного. Густаккер сказал, он боится не выбраться из помещения, потерять контроль. Второй раз все вышло случайно, года четыре спустя. Мы уже стали звездами, это был наш первый мировой тур. Анту напился после концерта, прямо в гримерке, спрятался в вещах, кажется, хотел напугать Мелиссу, это наша гримерша, и заснул. Никто не заметил, мы все порядочно набрались, ушли и заперли гримерку на ключ. Когда приехала полиция, местная охрана вызвала их, он был уже тихий, просто лежал на полу. Там не было не одной целой вещи, зеркала разбиты, оборудование в хлам, он умудрился разорвать всю концертную одежду на мелкие кусочки. Месемеру пришлось отменять несколько концертов, мы три месяца ухаживали за ним. Психоаналитики не справились. – Дзеньо наморщил лоб, глубокая складка, он пытался сделать вывод. Лает усмехнулся. – Он может быть в запертом помещении, если там есть кто-то еще. И может быть один, если двери не заперты. Но его нельзя оставлять одного под замком. Повелитель знал это, когда выбирал наказание.
- Так за две недели он там с ума сойдет окончательно, и убьет себя. – Дзеньо вскочил с кресла, схватился за киат, нужно срочно спасать парня, Лает жестом приказал ему сесть. – Он же уже бушует, наверное. Надо его вытащить оттуда.
- Сквозь безумных духов не пройдешь ни ты, ни я, - Лает закинул голову, уставился на потолок, только бы не расплакаться. – Я буду умолять повелителя отменить его наказание. Если он не сделает этого, я попробую убить себя. Ну или ты убьешь меня. У него на глазах, как он сделал с моими родителями. Это будет моя месть.
- С чего ты решил, что я соглашусь? – Дзеньо вспыхнул, отец же все объяснил, эндо нельзя убивать. – Я, твой телохранитель, должен буду остановить тебя.
- Для нас троих это наилучший вариант, а то он вечно будет мучить нас. – Лает опять улыбнулся, слезы высохли сами, Дзеньо, старший сын, не унаследовал от отца его ум. Сам же две минуты назад предлагал убить его, поразительная непоследовательность. – Давай, соглашайся, он скоро вернется.
- Ты уверен, что он не слушает нас сейчас? – Законное сомнение, как-то же отец узнал о его планах. Лает покачал головой, не уверен, это неважно. Ультиматум можно озвучить и заранее. Дзеньо завис, затем неохотно кивнул головой, этого брата убивать будет жалко, потом вдруг замер, еще одна мысль. – Ты сказал, «троих». Почему ты сказал «всех троих»? – Сам же и ответил, для эндо это было очевидно. – Астар не выживет без вас? Не вернется сюда? Извини, Лает, все отменяется, я не дам тебе умереть. Лучше пожертвовать одним Анту, мне он никогда не нравился, чем тобой и Астар.