-Не понимаю, что вы хотите знать, - громкий раздражающий голос снова разбудил его, Марк проваливался в сон каждые пять минут, несмотря на боль и десятки датчиков на теле, кровать казалась жесткой как камни, каждое движение причиняло новую боль. – Мальчик пережил похищение, побои и угрозы, все это влияет на результаты. Как я могу сказать, что с ним сделали, если у меня нет точки отсчета? У меня нет его психокарты, я впервые вижу этого пациента. Так дела не делаются.
- Доктор, - спокойный голос Шеппера, Марк скривился, внезапно спасители были неприятны ему, - Он сказал, он спал в плохом месте, там были римские специалисты, возможно, что-то сделали с его сознанием. Доктор, ему завтра выступать, сделайте хоть что-то.
- Ни завтра, ни послезавтра, - Доктор Густаккер рубанул рукой по воздуху, идиотская ситуация, парню надо лечь в больницу, на полное обследование, залечить раны, как Шеппер не понимал этого? – У Марка как минимум сотрясение мозга, ему надо лежать. Как врач я не могу разрешить ему выйти на сцену на плинтах, это самоубийство.
- Доктор, - Марк заставил себя разлепить глаза, уставился на сердитого человека. – Это не обсуждается, я завтра выступаю. Просто скажите, делали со мной что-то или нет.
- Как? – Доктор всплеснул руками. – Как я могу сказать? Если я ничего про вас не знаю, у меня нет контрольных ответов на вопросы. Да и ваши ответы, Марк, ну посмотрите сами, это просто ужас какой-то.
Марк заставил себя сесть, на экране последняя сессия, она закончилась минут десять назад, он смутно помнил ее, до нее было еще несколько, с теми же вопросами в другой последовательности. Вроде, он вменяемо отвечает, вон, пару раз даже смог улыбнуться.
- В чем проблема, доктор? Что вас не устраивает? – Кажется, его не поняли, он повторил вопросы, прямо в микрофон, наконец, они отреагировали.
- Вы всегда отвечаете на латыне? – Уставший доктор присел на край кровати, встревоженный, заглянул ему в глаза. Марк смутился, он вдруг понял, им приходилось переводить его слова.
- Это мой родной язык. – Мотнул головой, - Нет, не всегда. Никогда. Я говорю на нем только дома, то есть два-три раза в год. – Вспыхнул, ну вот же, все понятно.- Со мной что-то сделали, доктор. Это надо исправить.
-Вот поэтому вам надо в больницу, - Густаккер схватился за голову обеими руками, совершенно невменяемый пациент, нелепая ситуация, бесконечная сказка про белого бычка, они проходили по тому же замкнутому кругу уже несколько раз.
- Ему нельзя в больницу, - вступился Шеппер, упрямо выставил подбородок, - ему завтра выступать.
- Да не может он выступать, не может, - доктор вдруг закричал, он сорвался, еще одного круга он просто не выдержит. – Вот вам мое последнее слово.
-Все вон, - Марк с трудом вспомнил нормальную речь, фактически перевел с латыни. – Мне надо поспать. Через два часа разбудите меня.
Его оставили одного, он сам удивился, он хамил, а его слушались. Закрыл глаза, сосредотачиваясь на красных пятнах, они снова начали складываться в хаотичный танец, вскоре он начал замечать ритм, почувствовал чье-то пристутствие за спиной. «Так не годится, это мой мозг, тебе нечего делать в нем. Убирайся», прошептал незнакомому злому, навалилась тяжесть, его слова не понравились. «Я не обязан тебе нравится, ты мне не нравишься, вон», нужно за что-то зацепится, как назло, вспомнились только подземные комнаты «тени королевского двора» и пакс романа. «Это меня не касается, я – музыкант Марк Раттел, а вовсе не какой-то там принц крови. Это я выбрал сам», его затошнило, пятна приблизились, он оказался среди них. «будете танцевать под другую музыку», ухмыльнулся, пусть хоть «песня номер один» или «врата ада», только под другую. Вспомнил Стеллу, как она уставилась на него в том переулке, куда он ее загнал. «ну ты же представился Марк Антоний, а не просто Марк, еще и признался, что ты –римлянин», чужой голос в голове, ехидный, «что, хотел произвести впечатление?». Она тогда еще упомянула Катулла. Катулл – мужик, помог ему смыться оттуда. «И бошку твою промыл по дороге», тот же голос, ему показалось, он увидел его, себя.
- Нет доказательств, - сказал это вслух, это мог сделать кто-то другой, хоть тот стремный доктор с анализами. Удивился, как он не замечал этого раньше. – Предположим, ты прав, и я втайне горжусь, что я – римлянин, раз так и Стелле сказал. Ну так тем лучше. Если с тобой не может справится Марк Раттел, так Марк Антоний Рутилий разделается с тобой на раз. Если я – римлянин, я это могу, получше, чем какой-то там доктор.
- Он бредит, - Густаккер постучал пальцем по экрану ноута, он и Шеппер наблюдали за пациентом из соседней комнаты. – Срочная госпитализация.