-Какое оружие против эндо есть у римлян. Я не хочу, чтобы мои друзья завтра пострадали, - Марк подался вперед, вот и проверим, взаправду ли Теос хочет помочь.
- Вот одно оружие, - Катулл осторожно прижал к себе Саймона, тот застонал во сне, - Внутреннее предательство, мальчик непредсказуем и опасен для вас. – Марк хмыкнул, не скрывая сомнения. Катулл продолжил. – Тут я склонен согласиться с тобой, Саймон сишком человечен для настоящего римлянина, он скорее умрет сам. Второе… - Катулл задержался, он не хотел врать, - Про него я почти ничего не знаю. Моему господину всегда было неприятно вспоминать день своей смерти. Была вспышка, и резкая боль, а когда он пришел в себя, он был заперт в Оалостро, без тела и без силы, стал призраком самого себя. –Катулл покачал головой, о чем-то размышляя. – Спроси повелителя, что он сделал с Презисом Райдином. По описанию это очень похоже.
-Ты хорошо осведомлен о делах в Лангоре, - Марка прознобило, он смог представить эту смерть, примерить ее на себя. –Как, Катулл?
-Для господина, даже в его нынешнем состоянии, нет границ между мирами, он видит и знает все, - Катулл попытался скрыть жалость к Теосу, трудно придумать более изысканную казнь, заставить человека все знать без возможности вмешаться. – Ты, Марк, его последняя надежда, Китерра не доживет до следующего претендента. – Повысил голос. – И мне не нравится, что тебя интересует все, кроме самого важного.
-Рассказывай, ты же за этим пришел, - Марк вздохнул, Катулл испортил ему настроение, напомнил о завтрашнем дне. –Как мне стать императором?
-Этого я не скажу, правильный выбор ты должен сделать сам, - Катулл усмехнулся, трудно представить более неудачного кандидата, прямо сейчас мальчишка обижался на него, хотел вернуться к друзьям на сцену. – Но когда и если… - он снова замолчал, вглядываясь в чужое сознание, придется признать, скорее «когда». – Ты станешь императором, ты окажешься в месте, которого не существует ни в одной из реальностей. Оттуда открываются все двери, любая твоя мысль станет для нас законом природы, нашей новой формой существования. И тебя там будут ждать боги…
-То есть, я окажусь на Олимпе, - Марк перебил его, Катулл говорил ненужным загадками.
-Нет и нет, - Катулл рассердился, если бы не Саймон на его руках, он стукнул бы кулаком по подлокотнику кресла. – Мир Олимпа тоже существует где-то, а ты будешь в точке любого до-Бытия, в первозданном ничто. – Тихо добавил, это действительно было невозможно представить, сколько бы веков господин не объяснял ему. – Что бы это не значило. –Продолжил более уверенно, в конце концов, его задача – просто передать слова Теоса. – Они будут искушать тебя, угрожать и обманывать, их жизнь зависит от того, поверишь ли ты в них и в их реальность. Но…
- Это просто, - Марк вдруг зевнул, вспомнил, день был долгий, и завтра рано вставать. – Спасибо, Катулл, я понял тебя. И передай привет Теосу. Надеюсь, я скоро смогу освободить его.
-Гордыня сына, гордыня отца, - Катулл улыбнулся, Марк Антоний был настоящий Рутилий, считал себя умнее всех. – Марк, малыш, ты еще не император. Но завтра ты легко можешь уничтожить нас всех. Не позволяй твоей крови обмануть себя.
-А что, папа тоже пытался стать императором? – Марк тоже улыбнулся, сейчас бы отца сюда, он бы поговрил с Катуллом по душам, про все эти римские фишки разом. – Или вы не смогли его заставить?
- Мы не пытались, - Катулл резко встал, Марк тоже вскочил на ноги, иначе бы он упал, его кресло пропало. Поймал Саймона, Катулл бросил его как тряпичную куклу, кузен по-прежнему спал. – Завтра я тоже буду на Капитолии. И прошу тебя, Марк Антоний Рутилий, выбери реальность правильно, спаси всех нас.
-От себя не спастись, Катулл, - Марк спокойно кивнул. – Папа это понял, жаль, не смог мне этого объяснить раньше. И я слишком поздно понял это сам. До завтра.
Катулл молча наблюдал, как Марк возвращается к лестнице на сцену, в ту, обычную реальность клуба 3-20, как придерживает сонного Саймона, полукровка проснулся, как только Марк коснулся его. Смятение, и еще целый спектр эмоций, сознание Катулла привычно регистрировало их все, Катулл заставил себя сосредоточится на одном чувстве, самом сильном, покачал головой, невероятно. Ему было жалко Марка Антония. «Значит, он станет императором», по своему эта мысль воодушевляла.