-К черту пиар! – Марк с грохотом отодвинул стул, вскочил из-за стола. – Как этого слияния можно избежать? Например, если вы не вернетесь сюда? Это остановится?
-Нет, - Лает вздохнул. – Эта штука продолжалась без нас. И я не уверен, что именно мы ее начали. Ну то есть…
-Хватит! – Марк сорвался, теперь он кричал. – С меня римских богов, Теоса, дяди, кузенов, божественных друзей, космических катастроф, бесконечного вранья, страха за весь мир и за себя. Всего этого с меня хватит. Идите вы все… сами знаете куда. – Он смел злые слезы. – Я просто хотел быть музыкантом. Просто писать и играть нашу музыку. Сказать людям, что я чувствую и думаю. Что, хотел слишком многого? Обязательно все это в придачу?
Он ринулся из комнаты, Саймон хотел побежать за ним, Месемер его остановил, у парня истерика, и понятно почему. Пусть перебесится.
- Он в чем-то прав, - Джек сказал тихо, но его услышали все. – Мы вот сегодня репетировать собирались, нам в пятницу выступать. А вместо этого опять судьбы мира и всякое такое. Реально достало. И непонятно, как с этим жить дальше.
-Думаю, после обеда мы все слетаем в Лангор, -Повелитель грустно улыбнулся, мальчишка все никак не мог принять свою судьбу, в этом похож на его эндо. – Осмотритесь и продолжим совещание там. – Опять улыбнулся, столько страха и возмущения сразу. – С возвратом. За пару часов управимся. –Лично для нее, вокруг Месемера собрались уникальные люди. – Натали, ты успеешь к своему шоу.
Заметил, как Астар осторожно выскользнула из-за стола, «побежала к своему Марку», и это хорошо, будущий римский император и наместник Китерры лучше, чем глуповатый уличный музыкант Тоннак.
-Стремно, согласна, - Астар зависла в воздухе, все юбки ее платья тихо колыхались, Марк валялся на диване, уткнулся лицом в подушку, он не хотел никого видеть, тем более, чтобы она видела его в таком состоянии. – Даже полный отстой.
-И? – он развернулся, лучше видеть ее, чем слышать ее отстраненный голос. Хмыкнул, она светилась, вся, вспомнилась картинка из книжки, милосердная богиня на лотосе. – Дальше что?
-Зря ты винишь во всем нас, - она слегка спустилась, жутко давно они не видились, не оставались один на один, он стал другой, взрослее и красивее. – Ты родился потомком Теоса и наследником Аврелия. И хорошим музыкантом ты стал сам, мы скорее мешали тебе. И… -она улыбнулась, он улыбнулся в ответ, конечно же, это он сам тогда побежал за нею, загнал ее в переулок.
-У тебя зачетный отец, - он протянул к ней руку, вверх, хотел дотронуться и побоялся, вдруг, она исчезнет, вдруг, это все сон. – Надо тебе познакомиться с моими предками, Луций Тит тоже не подарок.
-Разберемся как-нибудь, - она вздохнула, опустилась еще ниже, надеялась, что он схватит ее за платье, подтащит к себе. Не в этот раз. –Нужно возвращаться, они там все беспокоятся за тебя.
Аврелий неохотно отключил экран, нужно прерваться хотя бы на чай с бутербродом, с самого завтрака его никто не беспокоил. Прислушался, в Селестине тихо было всегда, но сегодня особенно, дом как будто вымер, ему показалось, он –последний живой человек на земле. Снова включил экран, по привычке проверить, где все дети. Чуть не уронил пульт. Все четверо были там, на фабрике Стеккера, в городской квартире группы Марка. С Марком. «Переметнулись, предатели», все это уже не были игры в «приручить кузена», скорее, Марк приручил их. Все повторялось. Он вдруг вспотел, стер капли пота со лба, полное одиночество, вот, что его ждет, он проклят.
-Райли! – Почти крик о помощи, преданный секретарь появился сразу, он работал в соседнем кабинете. – Есть новости о Луции Тите? Вам удалось доставить ему мое послание?
- Его нет дома, и на работе, - Райли смущенно отвел глаза, тут он не справился. – В университете сообщили, что он срочно улетел на раскопки, куда, они не знают. Но, вроде, там не работает связь. –Смутился окончательно, Аврелий сердился. – Его телефоны не отвечают, и нам не удалось их отследить.
-Сбежал, гад, -Аврелий злобно улыбнулся, -Присядьте, Райли. Мне есть что вам рассказать. – Отвернулся к окну, все-таки он не хотел видеть его реакцию, но молчать дольше он тоже не мог. – Луций Тит – мой младший брат, у нас три года разницы. Мне не нравилось иметь младшего брата. Родители, конечно, старались не делать между нами разницы, но маленький ребенок требует больше внимания. Я был уверен, что его больше любили, вот, назвали Луцием, мама звала его Лучиком. Со временем я привык, мне нравилось с ним играть, я как старший всегда командывал. – Ухмыльнулся отражению. – Правда и то, что он часто выигрывал, слишком часто. Он талантливее, чем я. Или просто… Ему было интереснее жить. Он все время был чем-то занят, то пропадал в библиотеке, то в саду, то уезжал в город на какие-то занятия. У него появились друзья, я оставался тут, меня все это не интересовало. – Развернулся к Райли, хватит прятаться. – Дурак, мне даже нравилось, что он не путается под ногами. Потом умерла мама, мы уже в школе учились. – Стоило продолжить, он уже раскаивался, что начал. – Отец очень переживал, он любил ее, ушел в себя, отдалился от нас. Нет, конечно, он нами занимался, но мне снова казалось, что Луцием больше, он больше похож на мать. В мемориальном зале есть ее статуя. Потом Луций уехал из Селестины, в первый раз, учиться в университете. Я остался дома, старший сын и наследник, я должен был заниматься семейным состоянием. Для меня это был шанс сблизиться с отцом. Но мы смотрели на многие вещи слишком по-разному, он все больше бесил меня. И Луций бесил, я следил за его жизнью. Он много путешествовал, блестяще учился, его первую научную статью опубликовали, когда ему было семнадцать. У него были друзья, кажется, его знало полмира. И девушки, он часто влюблялся. Он жил, пока я существовал. И он ничем не собирался делиться. – Аврелий вспомнил, короткие визиты, один-два дня, семейный обед и рассказывает только Луций, ему самому нечего рассказывать, финансы и бизнес младшего не интересовали никогда. На несколько дней Селестина наполнялась жизнью, приезжали и уезжали его друзья, вечеринки и умные разговоры, в которых Аврелий не мог и не хотел участвовавать, потом Луций уезжал, на раскопки, или изучать санскрит, или спасать исчезающий вид, и все снова замирало, до следующего его приезда. – Кажется, я уже тогда ненавидел его. Почему он не мог быть обычным младшим братом? Сидеть дома, помогать мне с делами, быть нормальным, как я? Потом он встретил Орию Паулу, и все стало только хуже. Наши семьи не ладили в прошлом, были непреодолимые разногласия. Наконец-то отец вмешался, попытался образумить его. Луций тогда в первый раз послал нас, сказал, что обойдется без денег Рутилиев, сам будет зарабатывать. Это было уже слишком. – Аврелий остановился, вкус чужой крови на губах. – Я попытался его убить. Но я – неудачник, он был только ранен. – Рухнул в кресло, ноги не держали его, продолжил безразлично, все истории надо заканчивать, если начал. – По римским законам убийство римлянина римлялином – самое страшное преступление, и оно неизбежно карается смертью. Так Теос приказал. Я должен был совершить самоубийство. Отец умер вместо меня. Так можно. Но перед смертью он заставил меня покляться, перед лицом богов. Я и Луций, мы больше не были братьями. И я потерял право первородства, у меня не может быть детей. Все состояние Рутилиев и место в сенате получит сын Луция. Марк Антоний, Райли, мне омерзителен, он –копия своего отца. – Райли пошевелился, кажется, эта жуткая исповедь заканчивалась, Аврелий жестом остановил его. – Это еще не все. Луций не считал меня братом, винил в смерти отца. Но он виноват не меньше, чем я. Они с Орией Паулой больше не приезжали в Селестину. Я сходил с ума от одиночества, и от невозможности что-то изменить, и от несправедливости. Какую бы клятву я не дал, он навсегда останется моим младшим братом. Через два года Ория Паула забеременела. Мне удалось заставить их вернуться сюда, во второй раз, с помощью Сената, и с помощью угроз и шантажа. Я устроил так, что им везде угрожала опасность. Почти пять лет, Райли, у меня была семья, я из кожи вон лез, чтобы они были здесь счастливы, исполнял каждое их желание, охранял от малейшей опасности. И где благодарность? Они с самого начала поставили условие, еще одна нелепая клятва, что я не приближаюсь к Марку Антонию, не пытаюсь его отобрать. Я пошел и на это, мне нужен был брат, а не глупый ребенок. И где благодарность? –Аврелий выкрикнул последнюю фразу, он повторялся. – Они просто сбежали. И тут же обратились за защитой в Сенат, выставили меня одержимым чудовищем. И проклятые римские законы снова защитили Луция, от заслуженного наказания и от меня. Я смирился, научился жить без него. Завел себе семью, как мне надо, собирался жить как можно дольше, чтобы добраться до детей Марка Антония, отобрать и воспитать их как мне надо. И что в результате? – Райли вжался в спинку дивана, Аврелий не спрашивал его мнения, бредил вслух, Райли не узнавал хозяина. – Все повторяется. Мне пришлось защищать Марка Антония, мальчишка пер