ольше внимания. Я был уверен, что его больше любили, вот, назвали Луцием, мама звала его Лучиком. Со временем я привык, мне нравилось с ним играть, я как старший всегда командывал. – Ухмыльнулся отражению. – Правда и то, что он часто выигрывал, слишком часто. Он талантливее, чем я. Или просто… Ему было интереснее жить. Он все время был чем-то занят, то пропадал в библиотеке, то в саду, то уезжал в город на какие-то занятия. У него появились друзья, я оставался тут, меня все это не интересовало. – Развернулся к Райли, хватит прятаться. – Дурак, мне даже нравилось, что он не путается под ногами. Потом умерла мама, мы уже в школе учились. – Стоило продолжить, он уже раскаивался, что начал. – Отец очень переживал, он любил ее, ушел в себя, отдалился от нас. Нет, конечно, он нами занимался, но мне снова казалось, что Луцием больше, он больше похож на мать. В мемориальном зале есть ее статуя. Потом Луций уехал из Селестины, в первый раз, учиться в университете. Я остался дома, старший сын и наследник, я должен был заниматься семейным состоянием. Для меня это был шанс сблизиться с отцом. Но мы смотрели на многие вещи слишком по-разному, он все больше бесил меня. И Луций бесил, я следил за его жизнью. Он много путешествовал, блестяще учился, его первую научную статью опубликовали, когда ему было семнадцать. У него были друзья, кажется, его знало полмира. И девушки, он часто влюблялся. Он жил, пока я существовал. И он ничем не собирался делиться. – Аврелий вспомнил, короткие визиты, один-два дня, семейный обед и рассказывает только Луций, ему самому нечего рассказывать, финансы и бизнес младшего не интересовали никогда. На несколько дней Селестина наполнялась жизнью, приезжали и уезжали его друзья, вечеринки и умные разговоры, в которых Аврелий не мог и не хотел участвовавать, потом Луций уезжал, на раскопки, или изучать санскрит, или спасать исчезающий вид, и все снова замирало, до следующего его приезда. – Кажется, я уже тогда ненавидел его. Почему он не мог быть обычным младшим братом? Сидеть дома, помогать мне с делами, быть нормальным, как я? Потом он встретил Орию Паулу, и все стало только хуже. Наши семьи не ладили в прошлом, были непреодолимые разногласия. Наконец-то отец вмешался, попытался образумить его. Луций тогда в первый раз послал нас, сказал, что обойдется без денег Рутилиев, сам будет зарабатывать. Это было уже слишком. – Аврелий остановился, вкус чужой крови на губах. – Я попытался его убить. Но я – неудачник, он был только ранен. – Рухнул в кресло, ноги не держали его, продолжил безразлично, все истории надо заканчивать, если начал. – По римским законам убийство римлянина римлялином – самое страшное преступление, и оно неизбежно карается смертью. Так Теос приказал. Я должен был совершить самоубийство. Отец умер вместо меня. Так можно. Но перед смертью он заставил меня покляться, перед лицом богов. Я и Луций, мы больше не были братьями. И я потерял право первородства, у меня не может быть детей. Все состояние Рутилиев и место в сенате получит сын Луция. Марк Антоний, Райли, мне омерзителен, он –копия своего отца. – Райли пошевелился, кажется, эта жуткая исповедь заканчивалась, Аврелий жестом остановил его. – Это еще не все. Луций не считал меня братом, винил в смерти отца. Но он виноват не меньше, чем я. Они с Орией Паулой больше не приезжали в Селестину. Я сходил с ума от одиночества, и от невозможности что-то изменить, и от несправедливости. Какую бы клятву я не дал, он навсегда останется моим младшим братом. Через два года Ория Паула забеременела. Мне удалось заставить их вернуться сюда, во второй раз, с помощью Сената, и с помощью угроз и шантажа. Я устроил так, что им везде угрожала опасность. Почти пять лет, Райли, у меня была семья, я из кожи вон лез, чтобы они были здесь счастливы, исполнял каждое их желание, охранял от малейшей опасности. И где благодарность? Они с самого начала поставили условие, еще одна нелепая клятва, что я не приближаюсь к Марку Антонию, не пытаюсь его отобрать. Я пошел и на это, мне нужен был брат, а не глупый ребенок. И где благодарность? –Аврелий выкрикнул последнюю фразу, он повторялся. – Они просто сбежали. И тут же обратились за защитой в Сенат, выставили меня одержимым чудовищем. И проклятые римские законы снова защитили Луция, от заслуженного наказания и от меня. Я смирился, научился жить без него. Завел себе семью, как мне надо, собирался жить как можно дольше, чтобы добраться до детей Марка Антония, отобрать и воспитать их как мне надо. И что в результате? – Райли вжался в спинку дивана, Аврелий не спрашивал его мнения, бредил вслух, Райли не узнавал хозяина. – Все повторяется. Мне пришлось защищать Марка Антония, мальчишка переплюнул даже Луция, тому хватило ума не ввязываться в игры с богами, не связываться с Лангором и Райдинами. А он появился тут и тут же забрал у меня семью. Все предатели, Райли.