-Ну и это тоже, - Селистан оторвался от разглядывания местных, работа прежде всего. – Отец получил ваш отчет. Небольшая армия наготове, Семайн сам возглавит ее. Смотрите, можем все закончить прямо сегодня, тут всего триста семей.
-К черту, - Лаэт не возмутился, повелитель должен был предложить что-то такое, простой вариант. На секунду представил эту соблазнительную картину, пустой Капитолий в субботу, не надо ни с кем договариваться, все римляне сидят под домашним арестом, такой мягкий пушистый захват власти. – Передайте ему, я своего разрешения не дам. И Марк тоже.
-Он так и думал, - теперь Селистан, не отрываясь, смотрел на Астар, сестра сделала выбор, в пользу чужака, придется им расстроить отца дважды. – Просто не рискуйте напрасно. – Намекнул, она должна понять. – Отцу это не понравится.
Вовремя сообщили, обед подан, Астар не пришлось отвечать. Она задержалась в комнате, наконец, осталась одна. «Сели –дурак», она отогнала эту мысль подальше, за ней скрывалась другая. Конечно же, отец все знает, и его эта любовь, все так невовремя и неправильно, очень даже устраивает. Теперь он может управлять и Марком, еще один эндо в его коллекцию. Она подставила его.
Она была готова расплакаться, настоящая любовь оказалось жутко страшной, с этой бедой ей в одиночку не справиться. А где искать помощь? У Марка есть мама, она подскажет ему, у нее –только Лай и Тай, они оба не поймут ее. И папа. Астар все-таки расплакалась, как спрашивать про любовь у того, кто все убивает. И ведь он заставил и их убивать, потому что они любили его, когда были маленькими. Теперь заставит Марка. Бесконечные манипуляции, она устала быть его марионеткой.
-Я не лучше его, - Марк вышел на свет, он тихо вернулся сюда, хотел побыть один, подумать о том, что произошло, заметил Астар, увидел все ее мысли. Хотел утешить ее, но ведь она права, он уже согласился на условия повелителя. – Он спросил, что я буду делать, когда стану императором. Я хотел, - поправился, ей он не будет врать, - хочу спрятать тебя тут, от него и от всех твоих братьев. Защитить ото всех, и чтобы никто нам не мешал. – Астар перестала плакать, с недоверием уставилась на него, он задохнулся и заторопился. – Я знаю, что это неправильно, что я решил за тебя, что я должен был спросить тебя сначала. Что это тоже как клетка, а любовь ведь клеткой быть не должна. Но, понимаешь, я все равно этого хочу. И мне жутко страшно и стыдно, что у меня желания как у моего дяди.
- Или как у моего отца, - Астар не отвела взгляда, прикусила губу, хотелось не думать и просто поцеловать его. Закрыла глаза, так должно быть попроще, не помогло.
-Ты мне жутко понравилась, тогда в клубе, - Марк должен был это сказать, пока им никто не мешает. – Но я понял, что влюбился, там, в переулке, когда догнал тебя. И я все думаю, все это время думаю, что я – ненормальный, нормальные не загоняют девушек в угол. Я вообще не хотел говорить тебе, что люблю тебя. Это вышло случайно, просто оказалось сильнее меня.
-Слова песни – еще не признание в любви, - Астар хотела помочь ему и себе, можно же еще сделать вид, что ничего не произошло.
-Но я люблю тебя, - Марк выкрикнул это, зачем она себя обманывает? – И я понятия не имею, что нам делать с этим дальше. Но сейчас…
Он бросился к ней, схватил ее обеми руками, на секунду оторвал от земли, прежде чем начать целовать. Астар не сопротивлялась, плевать на то, что будет дальше.
-В определенном смысле, у нас полная демократия, - Ория Паула сидела во главе стола, на месте хозяйки, обращалась прежде всего к новоприбывшим, интересные родственники им предстоят, если у сына и Стеллы все срастется. – Каждый сам за себя, все друг с другом договариваются, заключают союзы, на Капитолии десятки партий, потом нарушают договоренности. Главное, победить сейчас, такая стратегия выживания.
Рахус посмотрел на Месемера, тот догадался, виновато улыбнулся.
-В бизнесе тоже самое, мы объединяемся против других, побеждаем, потом этот временный союз распадается. Вчерашние друзья вполне могут конкурировать завтра. Главное, все в рамках приличий. – Рахус не понял его. – В рамках закона, Рахус. Без крови, без убийств, желательно даже без махинаций.
-А кто определяет закон? – Селистан понимал происходящее тут лучше брата, обычный бесконечный любовный роман, такое в его гареме происходило постоянно. – Кто решает, что допустимо, а что за гранью зла?
-Общество, - Месемер привычно скрестил пальцы, тут он был в своей стихии. – Моральные нормы постепенно корректируются, как и везде, но в сторону смягчения нравов и ужесточения наказания. Теперь даже драки между детьми вызывают осуждение, часто простого скандала в прессе достаточно, чтобы изменить закон.