Погосян даже не шевелится, лишь шлепает губами во сне, вспоминая, должно быть, что-то приятное.
Закончив с первым хулиганом, на цыпочках двигаюсь к кровати Анастаса Швабрина. Здесь та же картина: спортсмен спит и видит сны.
Сердце мое готово выскочить из груди, когда я начинаю намазывать Швабрина. Легким движением руки делаю Анастасу клоунскую улыбку, нос, намазываю круги вокруг глаз. В какой-то момент моя жертва издает всхрап, и я застываю ни жив ни мертв: просыпается Швабрин!
Но мне лишь кажется: самый разгар ночи, молодые тела требуют отдыха. Этих ребят сейчас и из пушки не разбудишь.
Закончив свое дело, возвращаю истерзанный тюбик обратно в шкафчик Погосяна. Еще на пару раз почистить зубки армянину хватит.
На цыпочках иду к рукомойнику, мою и тщательно вытираю руки полотенцем.
Забравшись в свою постель, я понимаю: шалость удалась. Подумать только, Серега Савин, до чего ты дожил! Сорокадвухлетний мужик, а мажешь пастой пацанов в пионерлагере!
Мысленно упрекая себя, я улыбаюсь во все тридцать два молодых и крепких зуба. Моя голова касается подушки, и я тут же засыпаю крепким и здоровым сном заново обретенной юности.
В мой сладкий сон врывается некий громкий, но мелодичный звук. Просыпаюсь, хлопаю несколько секунд глазами, и, наконец, понимаю — это всего лишь сигнал пионерского горна.
— Подъем! — раздается за дверью голос Владилена Львовича. — Десять минут на умывание и заправку коек!
В комнате моментально вспыхивает движение. Кто-то стонет, зарываясь головой в подушку. Кто-то, напротив, спрыгивает с кровати, потирая глаза. Колька Ларионов, с белыми разводами засохшей пасты на щеке, сидит на своей кровати, тупо уставившись в стену.
И тут-то и начинается самое интересное.
Просыпается Погосян. Садится, зевает во весь рот. Со своим длинным носом, щедро покрытым «Лесной», он похож на позеленевшего сюрреалистического Буратино.
Погосян смотрит на просыпающихся пионеров и начинает ржать, скаля крупные белые зубы.
— Вы похожи на японских гейш! — дразнит он покрашенных бедолаг.
Но вот взгляд армянина падает на Анастаса Швабрина, и у Погосяна отпадает челюсть.
Я приподнимаюсь на локте, стараясь выглядеть как можно более сонным и невинным.
Анастас Швабрин, местный полубог и гроза «дефективных» слабаков, сидит на кровати, улыбаясь от уха до уха — нелепый клоун с улыбкой Глазго. Зеленоватые полосы пасты украшают его щеки, нос и даже брови. В лучах утреннего солнца, Анастас выглядит еще более жалким, чем его дружок Погосян. Хорошо, с душой, я над ним поработал! Леонардо, блин, да Винчи.
Ребята замечают боевую раскраску Швабрина. Все как один замолкают. В глазах большинства — страх.
Анастас осоловело вертит головой, замечает своего дружка-зеленого Буратино, и искра понимания тут же озаряет далеко не самую умную физиономию Швабрина. Он хватается за лицо. Сухие чешуйки зубной пасты сыплются на постель.
— Это… это кто? — шипит он, и его голос, обычно такой уверенный, срывается, Анастас дает петуха. — Кто это сделал?
В комнате — тишина. Даже те, кто еще минуту назад копошились у раковины, смывая пасту, замирают. Все смотрят на двух главных «клоунов».
Швабрин вскакивает с кровати. Высокий, крепкий, с размазанными полосами на лице, он напоминает разъяренного и при этом нелепого зверя. Тигр, нарисованный малышом в детсаду по заданию воспитательницы.
Отпихивая всех, Анастас прорывается к раковине и начинает яростно умываться — брызги холодной воды так и летят во все стороны. Смыв пасту и насухо вытерев лицо, Швабрин поворачивается к ребятам и грозно бросает:
— Так кто это сделал? Ларионов? Это ты, рыжий?
По голосу Анастаса понятно — он сам не верит, что его покрасил кто-то из дефективных. На здоровых же ребят Швабрину наезжать ох как не хочется.
— Нет, Анастас, ты что! Честное пионерское!
Колька бледен и дрожит от страха. Я понимаю, что, если сейчас Швабрин вздумает напасть на Ларионова, мне все-таки придется вмешаться.
— Да не дефективные это, — бурчит Погосян, умываясь.
Анастас злобно смотрит на Леню Рыльцова и Сергея Зябликова, — избежавших, как и я, окраски зубной пастой. Леня — высокий, мускулистый прыгун с шестом из Орла. Сергей — коренастый парнишка, эдакий мужичок из подмосковного колхоза «Путь Ленина». В «Орленок» Серега попал за действительно тяжелый и ценный труд — он намолотил за лето рекордное для своего возраста количество зерна.
Связываться с прыгуном и комбайнером Швабрин не желает, поэтому очевидно решает самоутвердиться на слабаке. И этим слабаком он намечает меня.