— Денис, ну ты и начудил. Зайчишка-Воришка! Как вообще тебе такое в голову пришло? Но, надо признать, это было смело. Хотя в следующий раз, может, стоит посоветоваться с вожатым?
— Да, Анна Андреевна, — покорно отвечаю я, опустив глаза и косясь на бедра вожатой. Юбочка такая короткая, что невозможно не думать о том, что под ней.
За разглядыванием Анны Андреевны я едва не упускаю Михалкова! В последний момент замечаю, как поэт спускается с эстрады в компании директора лагеря и своей неизменной спутницы.
— Извиняюсь, Анна Андреевна, — бормочу я и бросаюсь за троицей.
Догоняю их в липовой аллее, ведущей к главному корпусу «Звездного».
— Сергей Владимирович!
Михалков оборачивается.
— Вы сказали подойти к вам после встречи, — запыхавшись, заявляю я.
Директор смотрит неприязненно, как на надоедливую муху, но, откровенно сказать, Бураков для меня — ноль без палочки. Смена в «Орленке» закончится, и я скажу ему «пока!».
— Да-да, — усмехается Михалков. — Юрий Васильевич, вы с Зиночкой идите вперед, мы с молодым человеком немного пройдемся. Я вас догоню.
Поэт замедляет шаг. Директор устремляется вперед по аллее вместе с красивой Зиной, и я не думаю, что Бураков имеет что-то против такого коленкора.
Подумать только, я иду рядом с самим Сергеем Михалковым, легендой советской детской литературы! Душная порностудия Splashes of love в Текстильщиках; режиссер Икс-Зибит, он же Олег Гопко, кричащий: «Ритмичнее двигайтесь, ритмичнее!»; раскинувшаяся на постели, притворно стонущая Алиса Зятько — со мною ли все это было? И, интересно, что сказал бы Сергей Владимирович, если бы я сейчас обо всем этом ему поведал? О нашем счастливом будущем?
Михалков идет молча, глядя прямо перед собой. Высокий, прямой, строгий. Его взгляд словно пронзает будущее. Мне неловко, я не решаюсь первым заговорить с классиком. Сергей Владимирович, тонкий детский психолог, это, похоже, понимает.
— Ну-с, юный баснописец, — говорит он задумчиво. — Из какого города будешь?
— Из Москвы, Сергей Владимирович.
— Москва большая…
— Новые Черемушки.
«Спасибо, память Дениски», — мысленно вздыхаю я. Информация поступает вовремя, хоть и скупо.
— Окраина, — вздыхает поэт. — Но район хороший, с историей.
«Да уж это не ваша с Никитой Тверская улица», — думаю я.
— Так ты… Прости, запамятовал, как тебя зовут?
— Денис Матвеев.
— Вот, кстати, у друга моего, Витьки Драгунского, ныне покойного, тоже сынок Дениска — паскудник редкостный, — некстати вспоминает Сергей Владимирович. — Так ты давно пишешь, Денис?
Глава 6
Вот что мне ответить Михалкову? Что пишу с шести лет, начал со сказок, фантастических рассказов, стихов? В возрасте 10 лет отправлял свои «шедевры» в газету «Пионерская правда» (да, в 90-е она еще существовала, и даже неплохо себя чувствовала), в журналы «Юный техник», «Стригунок», «Клепа», «Миша»? Кое-что даже было напечатано в рубрике «Дети пробуют перо».
При этом, наша учительница литературы и русского языка Марья Валерьевна, к моему творчеству относилась скептически, и за сочинения выше «четверки» мне оценок не ставила. Зато за изложения хвалила и ставила только «пятерки». Пересказать своими словами чужое произведение, да так, чтобы оно и новыми красками заиграло, — скажу без ложной скромности, в этом я мастер. Вот только к чему этот талант можно было в мое время, время Сереги Савина, применить?
— Пишу около двух лет, Сергей Владимирович.
— А сейчас тебе сколько?
— Пятнадцать.
— Ааа! А я, ты знаешь, раньше начал этой ерундой страдать. Лет в девять написал несколько стихотворений, если можно их так называть, и отец мой отправил вирши эти поэту Александру Безыменскому. Тот похвалил. А с 27-го года, сколько, бишь, мне было… да, четырнадцать — я уже начал печататься. Ты не публиковался еще нигде?
— Нет, Сергей Владимирович.
Михалков искоса смотрит на меня и серьезным тоном говорит:
— А пора бы. Знаешь, басня твоя мне понравилась, я бы мог попробовать ее предложить редколлегии «Мурзилки». Глядишь, и тиснут. Рукопись у тебя при себе?
Я мысленно хвалю себя за предусмотрительность.
— Конечно, Сергей Владимирович.
Вынимаю из кармана и протягиваю Михалкову тетрадный листок, на котором аккуратным почерком записана басня «Дым без огня». Сверху выведено имя автора: «Денис Матвеев». Снизу — дата и место написания. 1974-й год, «Орленок».
Михалков берет листок. Мы медленно идем по аллее. Бураков и Зина уже скрылись за поворотом.