Здесь все иначе. Дома — новые, чистенькие, радующие глаз зеленью садов, огородов и даже виноградников. В колхозах и совхозах все постройки с иголочки, и, что меня особенно поражает, повсюду — стада коров. Сколько ни ездил по Подмосковью — а у бывшей жены Ангелины в Кашире жила мать — стадо видел раза три. А тут нашему водителю то и дело приходится сигналить, чтобы коровы убрались с трассы.
Давно подозревал, что советский продовольственный дефицит — вещь очень неоднозначная. Продукты-то были натуральные — и доказательство этому у меня сейчас прямо перед глазами. Вон идет откормленная рябая коровка, мычит.
Как выглядели бы полки в моем оставленном времени, если бы с них убрали все продукты с добавками, усилителями вкуса, ароматизаторами и заменителями всего и вся? Сколько видов сыра, масла и молока осталось бы на прилавках, если бы производители перестали добавлять в свой продукт пальму? Вопросы, как говорится, риторические.
«По касательной» мчимся мимо Кабардинки, с дальних подступов показавшейся мне живописным и аккуратным курортным поселком.
Автобус делает поворот — и в салоне раздаются восторженные крики. Пионеры вскакивают со своих мест, бросаются к окнам. Вожатые пытаются навести порядок.
Перед глазами открывается голубая морская гладь, окруженная высокими горами. Легендарная Цемесская бухта.
— Смотрите, корабли! — восторженно кричит какой-то пионер.
Действительно. Я вижу крейсер, вижу туристический теплоход, вижу множество сухогрузов на рейде или же пришвартовавшихся в порту. Бухта огромна, она живет своей напряженной, деловой жизнью, и от этого зрелища даже у меня, повидавшего в своей прошлой жизни много стран и континентов, перехватывает дыхание.
За портом, ощетинившимся подъемными кранами, как копьями защищающих город витязей, виднеются белоснежные дома.
— Новороссийск! — объявляет водитель. — Через десять минут будем на месте.
Я смотрю на бухту, на город, раскинувшийся вдоль нее, и меня охватывает волнение — это первый советский город, в котором я побываю. Сколько прочитано, сколько посмотрено фотографий, фильмов и роликов, сколько копий сломано в спорах в Интернете — и вот я в советском Новороссийске. Я все увижу своими глазами.
Автобус съезжает с шоссе, и мы оказываемся на улицах Новороссийска. Я жадно вглядываюсь в каждую деталь. Новые, сверкающие свежей краской троллейбусы скользят по ровному и чистому асфальту. Машин мало, встречаются гужевые повозки.
Дома — те самые, прекрасно мне знакомые пятиэтажные хрущевки — радуют глаз свежими, чистенькими стенами. Во дворах полно зелени, с детских площадок доносятся крики ребятни. Витрины магазинов оформлены скромно, но аккуратно. Люди одеты просто, без той кричащей пестроты, к которой я привык в своем времени, но при этом выглядят новороссийцы достойно и даже нарядно. Особенно девушки.
Советские модницы, как я уже успел заметить, в 1974 году носили юбки настолько короткие, что по этому «показателю» запросто могли бы поспорить со своими внучками.
Оля заглядывает мне через плечо, забыв про свой блокнот. Глаза у нее большие, серьезные.
— Красиво, — говорит она. — Я здесь ни разу не была.
— Я тоже, — отвечаю я.
Автобус тормозит у мемориального комплекса. Еще из окон мы видим устремленный в небо бетонный штык, вечный огонь, строгие линии гранита. Площадь Героев.
— Прибыли, товарищи пионеры! — сообщает водитель, открывая двери. — На разграбление города вам три часа, затем караван уходит. Кто не успеет — тот остается.
Ребята смеются, один за другим выскакивая из автобуса. Потягиваются, разминаются с дороги.
Мы с Олей одними из последних выходим из автобуса под яркое южное солнце. Воздух здесь пахнет морем и цветущими каштанами. Тут же к нам устремляется Анна Андреевна.
— Денис, Оля, держитесь ближе ко мне!
Вожатые ведут пионеров к возвышающейся впереди стеле. Там уже собрался народ — ветераны, жители города, новороссийские пионеры. Навстречу нам устремляется высокая моложавая женщина в темном костюме с пионерским значком на лацкане. Чем-то она напоминает мне лейтенанта Эллен Рипли из «Чужого».
— Добро пожаловать, «орлята»! — обращается «Рипли» ко всем новоприбывшим, затем переводит глаза на вожатых. — Программа следующая: сейчас будет митинг, затем ветераны Малой земли приглашают орлят на встречу в Дом офицеров. Юнкоры есть среди вас?
— Так точно! — подает голос Анна Андреевна. — Юнкоров двое: Синявина и Матвеев.
Мне от этого представления становится не по себе, и в глубине души возникает некоторая зависть к остальным членам нашей группы, бездельникам, просто участникам экскурсии.