Бросаю взгляд на Синявину и поражаюсь: девчонка явно близка к панике.
— Что случилось? — спрашиваю, хотя, конечно, это и не мое дело.
Она дергает плечом, прикусывает губу, словно собирается заплакать.
— Оля, Денис, — к нам подходит Анна Андреевна в компании «лейтенанта Рипли». — Готовы? Не подведете?
— Не подведем, Анна Андреевна, — едва слышно отвечает Синявина.
Вожатая отходит в сторонку. Тут же впереди раздается клич:
— «Орлята», шагом-марш!
Колонна пересекает площадь наискосок и начинает движение по улицам города. Я снова убеждаюсь, насколько красив Новороссийск: зелень, чистота, множество старинных зданий, радующих глаз изысканной дореволюционной архитектурой.
— Он все рассказал, — трагическим голосом шепчет Синявина, обратив ко мне свое красивое лицо.
На мгновение мне представляется, что меня разоблачили: Ольге известно, что я попаданец из будущего. Но кто мог ей это сказать⁈
— Кто рассказал, что рассказал? — хрипло откликаюсь я.
— Александр Борисович Емельянов! Он рассказал все, что я хотела у ветеранов спросить!
Синявина машет у меня перед глазами своим блокнотом. Ах, вот оно в чем дело! Наша великая журналистка придумала настолько банальные вопросы, что ветеран на все них скопом ответил в своей речи на митинге.
— Сочувствую, — отзываюсь я. — Придумай новые вопросы. Время еще есть. Минут десять, наверное.
Она замолкает, кусая губы. Мне становится ее жалко: девчонка старается, но пока явно переоценивает свой юнкорский профессионализм.
— Слушай, — слегка наклонившись к ней, говорю я. — А давай вместе задавать ветеранам вопросы, и вместе напишем репортаж?
Синявина вскидывает на меня удивленные глаза. Конечно, не ожидала такого предложения от «странного мальчика Матвеева».
— Ты серьезно?
— Да, почему нет? В конце концов, так мне будет в два раза меньше работы.
Оля смотрит на меня долгим, изучающим взглядом. Потом медленно кивает:
— По рукам. Но учти: если ты будешь писать ерунду, я вычеркну твою фамилию из репортажа.
— Идет, — усмехаюсь я. — Может, в знак доверия покажешь мне свои записи?
Лицо Оли вытягивается, но, подумав, она протягивает мне блокнот. На ходу пробегаю глазами по ее каллиграфическим строчкам. «Какие были подвиги?», «Страшно ли было?», «Видели ли вы, как погибают ваши товарищи?». Ну, Синявина, ну, юнкорша!
— Так, — говорю я, чувствуя себя заправским газетчиком. — Это все слишком общо. Надо спрашивать о конкретике. О деталях, которые не войдут в учебники. О быте, о солдатской дружбе, о том, как удавалось сохранять человечность в нечеловеческих условиях. Ведь оборона «Малой земли» длилась 225 дней — это целая жизнь. Поняла?
Ответить Оля не успевает — мы прибываем к Дому офицеров. Это трехэтажный компактный особнячок с колоннами и симпатичными балкончиками. К большим дубовым дверям ведет широкая лестница.
У входа «орлят» встречают военные в парадной форме и пионеры с горнами. Внутри прохладно, пахнет полировкой и мастикой. Нас проводят в большой зал со сценой, скрытой красным занавесом с большим портретом Владимира Ильича Ленина. Ветераны сидят в зале, в первых двух рядах; остальные ряды практически заполнены публикой — это горожане, новороссийцы. Александр Борисович Емельянов сидит с краю, изучает программку. Рядом с ним — другие ветераны: пожилая женщина с седыми волосами и строгим лицом, сухонький старичок с медалями на пиджаке.
Остальные ряды практически заполнены публикой — это горожане, новороссийцы.
— А, вот вы где! — к нам с Олей, будто коршун, подлетает «лейтенант Рипли». — Занимайте свои места в зале, концерт скоро начнется. В антракте вы сможете подойти к ветеранам и задать им свои вопросы.
— Оля, Денис!
Я вижу в толпе Анну Андреевну. Она машет нам рукой.
— Идем.
Мы с Синявиной через ряды зрителей движемся к своим местам — «орлятам» выделен отдельный ряд в самой середине зала.
Как только мы садимся, причем, я оказываюсь зажат между Олей и Анной Андреевной, звучит музыка и занавес открывается.
Глава 11
На сцене — мальчики-подростки в военной форме 40-х годов. Ребята разыгрывают сценку высадки десанта на «Малую землю». Немцев на сцене нет — наверное, не нашлось ребят, согласных надеть фашистскую форму.
По десантникам стреляют откуда-то из-за сцены — «ту-ту-ту». Один из мальчишек падает, тут же появляется девчонка в гимнастерке, перевязывает ему голову. Звучит патриотическая песня, зал взрывается аплодисментами.
Концерт идет своим чередом. Танцы, песни, стихи. Пионеры читают про «Малую землю» с таким надрывом, будто сами там были. Ветераны в первых рядах утирают слезы. У женщины с седыми волосами плечи вздрагивают. Александр Борисович сидит неподвижно, только желваки играют на скулах.