Наконец, я понимаю, что могу втянуть в себя воздух, и начинаю делать это — жадно, мучительно, со всхлипом. Какое все-таки это невероятное удовольствие — дышать!
— Ура! — раздается вокруг.
Детские, вернее сказать, подростковые, голоса.
Я мало-помалу начинаю приходить в себя и вспоминать, что со мной было. Студия Splashes of love, гудящий кондиционер, режиссер Икс-Зибит в кресле, оператор, осветительные лампы, распластанная на двуспальном сексодроме Алиса Зятько…
И этот резкий удар в грудь, прямо в сердце. Я что, умер? У меня случился сердечный приступ прямо во время съемок? Бедная Алиса, даже представить жутко, как мое располневшее тело придавило ее.
Неужели моя смерть — последствие приема «Виагры» и других подобных штучек? Умереть в сорок два года — как же это печально!
Но стоп! Я мыслю, следовательно существую, сказал после сильнейшего похмелья старина Рене Декарт. Но ведь я не только мыслю, я дышу, я чувствую, я вижу!
Вижу курносую встревоженную девушку в белой рубашке. Девушка сидит рядом со мной на золотистом песочке. На ней — короткие голубые шортики, и загорелые, стройные ноги частично закопались в песок. За спиной женщины — небольшая толпа. Подростки лет шестнадцати. Парни, девушки. Парни — в плавках, девушки — в купальниках.
— Владилен Львович, поднимайте его, ставьте на ноги, — говорит женщина. — Ребята, помогите.
Кто-то снова начинает тянуть меня вверх, я кое-как встаю на ноги. Два парня отделяются от толпы и подхватывают меня под руки.
Передо мною появляется лицо молодого мужчины — загорелое, потное и очень взволнованное. Владилен Львович постарше своей курносенькой напарницы — ему лет двадцать пять, может, чуть больше.
— Матвеев, что это значит? — злым голосом спрашивает Владилен. — Тебе же русским языком было сказано не лезть в воду, если ты не умеешь плавать. Так куда ты полез? Разве это по-товарищески?
Я хлопаю глазами, глядя на него. Что со мной? Это все мне снится? Может, я все-таки нахожусь в своей квартире в Ясенево, и, стоит мне хорошенько ущипнуть себя…
Изо всех сил щипаю себя за руку. Ничего не происходит. Я по-прежнему на залитом солнцем пляже в окружении компании подростков.
Да что ж такое? Где я? Что со мной?
И кто я? Кто я? Почему эти ребята обращаются ко мне как к Денису?
Я смотрю вниз, на свой живот, ноги, на красную полоску плавок. И лишаюсь чувств, как кисейная барышня.
Глава 2
Сроду не падал в обморок (тот злополучный нокаут считать не будем), а тут вот оно как. Хорошо, хоть быстро оклемался. Открываю глаза, снова вижу встревоженные лица ребят.
— Не надо его сейчас шельмовать, Владилен Львович, — говорит курносенькая. — Матвеев едва не утонул, его нужно отвести в медицинский кабинет.
Владилен Львович что-то отвечает, но я его не слушаю. «Денис», «Матвеев», подростки на берегу, мое худое мальчишеское тело в красных плавках… Постепенно картина начинает складываться в голове, но поверить в нее все еще не могу.
Неужели такое возможно? Неужели я… попаданец?
Что такое попаданец я прекрасно знаю, хоть и профессия, казалось бы, не располагает. В перерывах между съемками на студии Splashes of love, я любил почитывать книжки в ярких обложках, в которых главные герои отправлялись в прошлое. Кропотливо объясняли Сталину, как выиграть войну; в теле Столыпина предотвращали революцию в Российской империи; строили магическую империю в каком-нибудь фэнтезийном мире. Наивность, конечно, но мне нравилось. Легкое, непринужденное чтение, не грузящее мозг.
На студии меня прозвали «Книгочей», и я втайне этим прозвищем гордился. Когда широко распространился Интернет, бумажными книгами я пользоваться перестал, перешел на «электронку», затем стал читать на специальных сайтах, покупая свежие проды за небольшую плату. Одно время, как ни смешно звучит, подумывал сам сочинить что-нибудь эдакое, но так и не собрался.
А теперь вот и сам — попал. Но вот вопрос — куда именно?
— Шевели ногами, Денис! — кричит кто-то на ухо. — Анна Андреевна, может, нам понести его?
Девчонки смеются, мне становится обидно. Разлепив спекшиеся губы говорю, поражаясь звучанию своего голоса — звонкого, мальчишеского, едва тронутого начавшимся пубертатом:
— Не надо, ребята, я сам!
Звук моего голоса окончательно убеждает меня, что я попал. Нет больше Сергея Савина, 42-летнего актера горячего кино из 21 века! Нету! Был, да весь вышел. А вот кто я теперь — еще предстоит разобраться.
Ребята отпускают меня, я плетусь по песку за компанией в разноцветных плавках, купальниках. Обо мне как-то быстро забывают. Мальчишки и девчонки разговаривают, смеются. Я не особо прислушиваюсь, но некоторые слова, словно гвозди, врезаются в мозг. «Вожатые», «лагерь», «смена», «столовая», «зарница», «пионер».