— Видел, — киваю я, оглядываясь. Погони нет.
Быстро шагаем по переулку в сторону улицы.
— А ты смелый, — говорит Оля. — Другой бы, мне кажется, наутек бы пустился. Ларионов, например.
— Угу, — отзываюсь. — Который час?
Она смотрит на часы и бледнеет как полотно.
— Дениска, бежим скорее!
Мы срываемся с места и несемся по тротуару мимо цветущих каштанов. Наш автобус уже пять минут как должен был уйти!
Но, конечно, автобус не ушел. «Орлята» уже сидят на своих местах. Кто-то облизывает мороженое, кто-то разглядывает купленные в киоске «Союзпечати» сувениры. Рядом с открытой дверью — водитель и Анна Андреевна.
Как только мы показываемся из-за Дома офицеров, вожатая устремляется нам навстречу.
— Матвеев! Синявина! Вы с дубу рухнули? Где вы бродите?
— Извините, Анна Андреевна, — выдыхает запыхавшаяся Оля.
— Живо в автобус!
Мы забираемся в салон. По-джентльменски уступаю место у окна Синявиной, сам сажусь рядом. Автобус трогается. Несколько минут едем по городу мимо домов, памятников, деревьев, редких прохожих на тротуарах. Но вот сверкает зеркальной поверхностью Цемесская бухта, «Икарус» выбирается на трассу, и вскоре Новороссийск остается позади.
Я смотрю в окно. Наглая физиономия «Промокашки» стоит перед глазами. Эх, даже жалко, что не удалось хорошенько врезать по этой роже, поучить парнишку уму-разуму. Может, станет умнее и поймет, что гнобить тех, кто слабее, не всегда безопасно.
— Матвеев, а ты где в Москве живешь? — спрашивает вдруг Оля.
— В Новых Черемушках.
— А метро у вас есть?
Этот вопрос ставит меня в тупик, так как не знаю, была ли открыта станция к 1974 году.
— Есть, — отвечаю.
Надо будет уточнить, так ли это.
— А я — на Новослободской.
Говорит с гордостью, и я ее понимаю. В мое время жить рядом с кольцевой станцией метро тоже было престижно. И квартиры были дорогие, — наверняка, подороже, чем сейчас.
— Хороший райончик, — отзываюсь я.
— Бывал у нас? — оживляется Синявина.
Да, бывал, бывал, конечно. Особенно запомнилось посещение в 2006-ом году. Мы снимали тогда новый фильм в Селезневских банях. Как же он назывался? Ах, да, «Нежные глотки». В главных ролях — я, моя жена Ангелина Барышникова, которую любители порнухи из «нулевых» и «десятых» знают под псевдонимом Angel Lust, и еще одна девочка была, блондиночка такая, имя не помню.
Режиссером был Дирти Ди — ну, или Руслан Ивкин, забавного вида толстячок, которому съемки так надоели, что он, изредка на нас поглядывая, читал «Ночной дозор» Лукьяненко.
Блондиночка была очень хороша, я малость завелся и вышел из образа, слишком увлекшись ублажением новой актрисы. Ангелина приревновала, устроила истерику и отказалась сниматься.
Дирти Ди только плечами пожал: завтра, мол, доснимем. Геля оделась, бросила — «Жду в машине», и убежала.
Блондиночка вся в слезах — тоже. Насколько знаю, девчонка из порно ушла, карьеры в этой «индустрии» не сделала. И слава Богу.
Мы с Дирти Ди собрали аппаратуру. Я у него книжку попросил. Прочел за ночь, понравилось больше чем фильм с Хабенским.
Фильм, кстати, доснимать не стали — так, с ревнивой истерикой Гели, выложили на сайт. В итоге «Нежные глотки» студии принесли больше бабла, чем все фильмы, снятые в тот год.
— Бывал, — говорю. — С матерью в музей ездили.
— Достоевского?
— Ага.
— Мы с родителями тоже там были.
Я хочу спросить, кем работают ее родители, но проглатываю вопрос, — у меня нет цели дружить с Синявиной, и, тем более, я не хочу, чтобы девчонка в меня втрескалась. Потом проблем не оберешься, а у меня в СССР свои цели.
Отворачиваюсь к окну, но Оля намека не понимает.
— Денис, а когда начнем репортаж писать?
— Завтра в библиотеке, — отвечаю. — Но ты уже можешь начать.
Оля достает блокнот. Пару минут сидит, кусая острыми белыми зубами карандаш. Вздыхает и прячет свою канцелярию в сумку — понятно, не идет пока работа.
Некоторое время едем молча. За окном проплывают знакомые уже пейзажи: то море, то горы, то опрятные домики придорожных поселков.
Стараюсь думать о том, кто живет в этих домиках, но невольно прокручиваю в голове события дня. Встреча с ветеранами — это было невероятно! Меня, испорченного пришельца из 21 века, проняло до глубины души. И одновременно — стычка с тем гопником в гаражах. Хороший контраст: герои, которые защищали страну, и паразиты, которые в этой стране иногда встречаются. СССР — он разный. И чем дальше, тем, очевидно, больше различных граней я буду видеть.