Анна поднимается и ведет нас в вожатскую. Это — маленькая комната на первом этаже, прямо за столовой. В центре комнаты — стол, вдоль стен — несколько стульев и небольшой диван.
На столе — пишущая машинка. Черная, компактная, с блестящими клавишами и золотистыми крупными буквами над кареткой — «Москва».
— Умеешь печатать? — спрашивает Анна Андреевна у Оли.
Та отрицательно качает головой.
— А ты, Матвеев?
— Немного, — помедлив, отвечаю я. На самом деле печатать слепым методом я научился еще в 2000-х, когда писал на ноутбуке рефераты и курсовые. Но на механической машинке печатать не довелось.
— Ну, давай, — вожатая указывает на стул. — Покажи, на что способен.
Сажусь, заправляю бумагу. Клавиши тугие, непривычные после компьютерной клавиатуры. Тем не менее, я довольно лихо отстукиваю первый абзац.
— Молодец! — восклицает Анна Андреевна. — Ты прямо как секретарь-машинист. Где обучился?
— В школе, — отвечаю, продолжая печатать. — У нас кружок был. Юных секретарей-машинистов.
Анна Андреевна и Оля стоят у меня за спиной. Я чувствую запах духов вожатой — что-то легкое, цветочное. Кажется, этот же запах я ощущал во сне, когда непослушными от волнения руками срывал трусики с Анны. Встряхиваю головой, стараясь не отвлекаться. Клавиши стучат.
Через двадцать минут выстукиваю последнюю строчку, вытягиваю лист и отдаю Оле.
— Проверь, нет ли опечаток.
Пока Синявина водит пальцем по строчкам, я откидываюсь на спинку стула и разминаю пальцы — чуток затекли с непривычки. Подняв глаза, встречаюсь взглядом с Анной Андреевной. Ее скулы слегка розовеют, и она начинает смотреть в окно.
— Всё чисто! — торжественно сообщает Оля. — Ни одной ошибки.
— Отлично, — говорит Анна Андреевна, забирая у Синявиной машинописный текст. — Идемте, отдадим Гвоздеву.
Редакция газеты «Салют, Орленок!» располагается в соседнем лагере, в «Стремительном». До него идем пешком. По пути встречаем десятый отряд, который под руководством Владилена Львовича играет в волейбол на пляже. Раздаются веселые крики, взмывают в воздух загорелые тела. Мне становится завидно.
— А эти опять отлынивают! — весело орет Ларионов, завидев нас. Отвлекшись, Колька получает удар мячом по лбу. Все, включая Ларионова, смеются.
— Мы в редакцию, Владилен Львович! — сообщает Анна.
На ее напарнике — только синие короткие шорты. Торс Владилена крепок, бицепсы и грудные мышцы хорошо развиты. Я с неожиданной злостью думаю о диванчике в вожатской — интересно, не используют ли его Владилен и Анна не по прямому предназначению? Тут же одергиваю себя: это не мое дело, и, более того, вожатая мне не нужна. Я скоро уезжаю из «Орленка» в большой мир и большую жизнь. И все-таки тот диванчик беспокоит…
— Как закончите, дуйте сюда, — кричит Владилен Львович. — У нас тут соревнования намечаются!
Редакция орлятской газеты оказывается обычной комнатой в административном корпусе «Стремительного», заставленной столами и заваленной бумагами. Гвоздев сидит за одним из столов, что-то строчит в обычной школьной тетрадке. С ним в комнате — полная девица лет двадцати с россыпью веснушек на носу.
— Ребята, познакомьтесь, — представляет Анна Андреевна. — Это — Светлана Леонтьевна Лаврухина, главный редактор газеты нашего пионерлагеря.
Девица нам широко улыбается, но со стула не встает.
— А это, Светлана Леонтьевна, — продолжает Анна Андреевна. — Наши таланты. Золотые перья десятого отряда «Звездного». Денис Матвеев и Ольга Синявина.
— Приятно познакомиться, — кашляет редакторша, вынимая из шкафчика папиросы. — Принесли что-нибудь?
— Репортаж из Новороссийска, — Анна Андреевна протягивает Лаврухиной рукопись.
Светлана Леонтьевна надевает очки, кладет листы перед собой и, закурив папиросу, начинает читать. Кажется, что с каждым прочтенным абзацем ее лицо вытягивается от удивления.
— Ну, надо же! — восклицает редакторша, закончив чтение. — Весьма недурно! Ребята, это же готовый материал в номер! Даже править почти не надо. Молодцы, юнкоры!
Синявина и Анна Андреевна аж светятся от счастья, да и я, откровенно говоря, чувствую глубокое удовлетворение. Конечно, всего лишь пионерская газета, крошечный тираж, но — это только начало большого пути.
А Лаврухина не унимается, продолжает лить елей на авторские сердца:
— Вот что бывает, когда пишешь не казенщину, а правду. А мы тут, в «Орленке», за живое слово бьемся. Так что завтра же ваша статья пойдет в «Салют». Федя, фото готово?
— А то, — отзывается Гвоздев.