Возглавляют десятый отряд вожатые — Владилен Львович и Анна Андреевна, которой, следует отметить, очень идет спортивный костюм.
Из четырнадцатого отряда я хорошо знаю только Алису Селезневу. И орлятская «сидни суини», как я с неудовольствием подмечаю, сегодня нарасхват: сразу два крепких парня из ее отряда, — одного, кажется, зовут Леонид, а второго — Борис, так и липнут к большегрудой пионерке. Шутят, сами же смеются над своими шутками, в общем, распускают перья как павлины. Девчонки из 14-го бросают на Алису такие взгляды, что мне сразу становится понятно — в этом отряде обстановка не такая благостная, как у моем родимом, десятом.
Вожатые первым делом проверяют одежду пионеров. В нашем отряде все оделись по-походному. В четырнадцатом парнишку в шортах и сандалиях и девчонку в юбке отправляют переодеться.
Владилен Львович и Анна Андреевна приглашают нас в пустую столовую — из всего лагеря «Звездный» проснулись только два отряда. У дальней от нашего стола стены высится гора зеленых советских рюкзаков. Я сразу понимаю, что один из этих рюкзаков достанется мне.
Завтрак сегодня непривычно скромный — пшенная каша на молоке, вареное яйцо, хлеб с маслом и чай. Мои «одноотрядники», в особенности девчонки, морщатся от пшенной каши, я же с удовольствием все съедаю. Прошлой ночью мне пришлось непросто — и в физическом, и в эмоциональном смысле, — поэтому как следует подкрепиться жизненно необходимо. Тем более, мы идем в поход.
После того, как все позавтракали, вожатые начинают вручать нам походное снаряжение. Вот и моя очередь: Анна Андреевна протягивает мне зеленый советский туристический рюкзак «Колобок».
— Проверь все хорошенько, — говорит она. — Особенно в боковом кармане.
Я улыбаюсь вожатой и отхожу в сторону. Рюкзак тяжелым никак не назвать — оно и понятно, ночевать-то мы будем в палаточном приюте, о котором говорил на «вечернем огоньке» Владилен Львович.
С зеленым «Колобком» у меня связано немало воспоминаний, и далеко не всегда приятных.
В лихие 90-е моя мать, уже после того, как ее бросил муж, ездила с таким рюкзаком на дачу в Апрелевку, если, конечно, можно назвать гордым словом «дача» щитовой домик, похожий на собачью будку. Возвращалась на электричке поздно вечером. Я спускался вниз, помогал затащить ей на наш пятый этаж без лифта тяжеленный рюкзак.
В «Колобке» основное место занимали кабачки. Было еще немного картошки, огурцов, несколько краснобоких кисловатых яблок, какая-то зелень. В общем, «дары земли», которые доставались матери ох как непросто. В 1995 году, помню, урожай наш подчистую выкопали какие-то бродяги. Тем летом, особенно безденежным и позорным для страны, нам с матерью пришлось тяжко.
Сверху к моему рюкзаку приторочена подстилка-пенка, явно самодельная: в 1974 году в СССР еще не выпускали специальных туристических ковриков. Открываю «Колобок». Необходимая посуда в наличии: алюминиевые кружка и миска, походный нож с выкидной вилкой, ложка. Полотенце, байковое одеяло, компас, водолазка с логотипом «Орленка». Мыло, зубная паста «Антошка», зубная щетка.
В отдельный тканевый мешочек сложены продукты: два бутерброда с колбасой, хлеб, чай, сахар, тушенка, сгущенка, кусок соленого сала, килограмма два картошки (сырой).
Вода налита в стеклянную бутылку — с виду примерно литр.
«Интересно, какой фурор бы произвела здесь обыкновенная пластиковая бутылка в 1,5 литра», — думаю я, шаря по рюкзаку.
Но в рюкзаке больше ничего нет. Хотя, стоп! Анна Андреевна же говорила о боковом кармашке.
Открываю кармашек и, увидев его содержимое, тут же закрываю застежку. В кармашке лежит бумажная упаковка с надписью: «Презерватив. Баковский завод резиновых изделий».
Оборачиваюсь. К счастью, никто ничего не увидел. Пионеры азартно ковыряются в рюкзаках, разглядывают вещи. Смотрю на Анну Андреевну, но та с невозмутимым видом объясняет Зое Говоровой, что рюкзак толстушки почти пустой, потому что ее снаряжение разделили между другими участниками похода: на привале она все получит.
Наконец, с рюкзаками разобрались. Оба отряда под присмотром вожатых выходят из столовой в холл. Недавно по этажам прозвучала команда «Подъем!» — пионеры потихоньку спускаются по лестнице к завтраку.
— Смотри, кто идет, — шепчет мне на ухо Колька.
Вижу того, кого меньше всего хотел бы встретить перед отправлением: заспанный, взлохмаченный Анастас спускается в компании верного дружка Погосяна. На скуле Швабрина явно проглядывает багровый синяк.