— Ты раньше в походы ходил? — нарушает он затянувшееся молчание.
— В детстве — да. С отцом.
Это не совсем ложь. В моей, серегасавинской, жизни отец действительно брал меня несколько раз в лес. Не в поход, просто погулять. Побегать по траве, посмотреть на уток. После того, как отец бросил мать и ушел к другой женщине, все прогулки, конечно, прекратились. Но в памяти, кажется, до сих пор живо: дым костра, папина сильная рука на плече, гладь лесного озера.
— Повезло! — вздыхает Леонид. — Мой батя в НИИ работает, так что ему некогда было со мной в походы ходить.
— Работа в НИИ — это важно для страны, — кроме этой плакатной фразы в голову ничего не приходит.
Леонид бросает охапку веток на землю, тут же принимается ломать новую.
— А правда, что ты Анастаса вырубил?
Ну вот, начинается! И ведь знает же все, но спрашивает.
— Ага, — отвечаю, прислушиваясь к веселым крикам пионеров в лесу. — Так получилось.
— Мощь! — восхищается Лёня. — А мне Швабрин легко накостылял.
Ого, это что-то новое!
— Серьезно? За что? И когда это было?
— Да еще в начале смены, — Лёня чешет затылок, будто на него снова обрушился кулак Анастаса. — Из-за Алисы, конечно. Она мне в первый же день приглянулась, я за ней немного, ну, приударил, а Швабрин сразу взбеленился.
— Странный он какой-то, этот Анастас, — не выдерживаю я. — Почему он считает, что имеет какие-то права на Алису? Она разве его девушка?
— Да какое там! — Лёня взмахивает рукой и ржет. — Она его терпеть не может, это все знают. Ей вроде как Борис нравится.
«Ну да, Борис ей нравится», — с сомнением думаю я, вспоминая скользящий по моему торсу взгляд Селезневой.
— А может, и я ей нравлюсь, — с вызовом говорит Леонид. — Так что ты, Денис, особо не подкатывай к Алисе, ладно? А то ведь и по шее можно схлопотать.
Ну, вот! А так все хорошо начиналось.
И, что интересно, Леонид упускает из виду простенький логический парадокс: если я побил Анастаса, а он от Анастаса благополучно отхватил люлей, то кто еще кому может накостылять.
— Да не переживай, — мрачноватым тоном говорю я, собирая ветки. — Мне Селезнева не интересна, если только это не книжка Кира Булычева. Есть и другие девчонки в лагере.
«И не только девчонки, но и молодые, симпатичные женщины», — думаю я, наблюдая, как разглаживаются злые морщины на переносице Леонида.
Глава 19
Мы возвращаемся в палаточный лагерь с охапками дров. Владилен Львович и Рэм Иванович складывают в центре костровища большую пирамидку из толстых веток, внутрь пирамидки кладут тонкий сухой хворост.
На розжиг идет береста, принесенная мной и Леонидом. Владилен чиркает спичкой, пламя вспыхивает, жадно набрасывается на сухое топливо. Костер разгорается быстро. Пионеры, уже ощущающие вечернюю прохладу, жмутся к огню. Несколько мальчишек, и Колька Ларионов в том числе, садятся на бревна, уложенные вокруг костровища.
— Ну-ну! — обрушивается на ребят Владилен Львович. — Рано еще прохлаждаться! Идите помогите девчонкам!
Но девочки уже выходят из леса — у них в руках ведра, котелки, кастрюльки с водой. Борис и Леонид кидаются навстречу Алисе, но та с негодованием отмахивается и, пройдя несколько шагов, ставит ведерко у костра. Выпрямляется, поправляет волосы. Кофточка ее слегка задирается, открывая живот. Я смотрю на белую полоску кожи, аккуратный пупок, и почему-то думаю о презервативе в боковом кармашке «Колобка». Заметив мой взгляд, Селезнева едва заметно усмехается и одергивает кофту.
— Ох, есть-то как охота! — вздыхает оказавшийся рядом со мной Колька.
Здесь он прав: у меня уже давно сосет под ложечкой, а живот время от времени издает жалобные трели.
— А в лагере сейчас ужин, макароны, — мрачно шучу я.
Ларионов смеется:
— Ты тоже смотрел «Джентльменов удачи»? Ништяковый новый фильм!
Наш разговор не ускользнул от красивых ушек Анны Андреевны, вполголоса обсуждавшей с курносой Людмилой Егоровной предстоящую ночевку в лесу.
— Ах, наши фонбароны проголодались, — Анна оборачивается к нам с Колькой. — Ну, так идите и помогите Синявиной и Бакадзе. Вон там, под деревом.
Направляемся к девчонкам. Оля, Катя и вместе с ними две пионерки из четырнадцатого, постелив на траву брезентовый ковер, сидят на коленках и чистят овощи. В большом чугунном котле, который хранился в подземном тайнике в одной из палаток и был торжественно явлен на свет Божий Владиленом Львовичем, растет горка картошки, морковки и репчатого лука.